Уже на протяжении нескольких дней Ольга была глубоко задета поведением мужа, с трудом сдерживая копившееся в ней раздражение. Когда в начале недели Юрий узнал, что она вместе с дочкой собирается поехать на майские праздники к родителям, то пришел в настоящий восторг. Только услышав об этом, он просиял в лице, оживился и до конца дня находился в необычайно для себя приподнятом настроении, то и дело замечая супруге, что ей «обязательно нужно съездить к маме», что для нее «будет полезно сменить обстановку, немного развеяться», что и «Саше в маленьком тихом городке, где дети могут спокойно играть во дворе без пристального надзора взрослых, будет намного интереснее, чем в N-ске». Приподнятое настроение мужа Ольге приходилось наблюдать каждый раз накануне ее с дочкой отъезда куда-нибудь. Происходившие в таких случаях изменения в Юрии оказывались настолько разительными, что она со свойственной любой женщине чуткостью к эмоциональным реакциям окружающих без труда подмечала их, как подмечала и то, что супруг, выдавая себя на раз, вовсе не чувствовал этого. У нее, конечно, не было оснований подозревать, что муж в ее отсутствие будет проводить время с другой женщиной. Каких-нибудь три года назад Юрий позволял себе часто гулять по вечерам, мог даже не ночевать дома, но в последние годы она видела, что он полностью был поглощен работой над диссертацией, своими проектами, статьями, все время проводя в квартире за ноутбуком, если же выбирался с друзьями куда-нибудь, то ненадолго и не допоздна. Любовницы у мужа не было — это Ольга знала точно, но также она прекрасно понимала и то, что при случае он спокойно мог изменить ей с другой женщиной. В течение последних дней она аккуратно интересовалась у Юрия его планами на выходные, на что тот всегда говорил о намерении устроить пару вечеринок с друзьями; и действительно, он стал чаще звонить товарищам, даже встретился посреди недели с Легковым. Иногда в разговоре Ольга замечала мужу, что еще точно не знает, поедет ли вообще к родителям, и что, может быть, останется дома. Говоря это, она лукавила: у нее были очень близкие отношения с матерью, и, ни разу не повидав ее в этом году, про себя она твердо решила ехать к ней на праздники. Высказывая же свои сомнения, Ольга желала только посмотреть на реакцию Юрия, услышать от него что-нибудь типа: «Конечно, оставайся! Погуляем по набережной! Съездим на пикник!» Она хотела увидеть, что он будет рад ее компании на выходные, но вместо этого муж откровенно пугался и принимался рьяно убеждать ее в том, как замечательно будет для нее побывать у родителей и что ни в коем случае не нужно упускать представившейся возможности. Дня не проходило, чтобы Юрий не возвращался к разговорам о предстоящей поездке супруги, и чем ближе наступал момент отъезда, тем более он оживлялся в предвкушении. Сегодня же был особенно воодушевлен. С утра он пребывал в самом приподнятом расположении духа, даже как будто в нетерпении: несколько раз уточнял время отправления поезда, а сейчас по пути на вокзал буквально ликовал, и эта ликующая жизнерадостная физиономия мужа в то время, когда он отвозил их с дочкой на вокзал, чтобы отправить за пять сотен километров к родителям на целую неделю предстоящих праздников, очень ранила Ольгу. Женское самолюбие ее было задето, даже оскорблено отношением супруга, рождая в ней злость и раздражение.
По пути на вокзал Ольга старалась не смотреть на мужа, отвлекая себя мыслями о том, как она погостит у родителей, которые всегда очень радовались ее приезду, но когда Юрий включил вместо радио свои любимые песни, негодование ее возросло до предела. Ольге и так-то не нравилась музыка, которую время от времени ставил муж (грохот и шум большого количества инструментов, непонятные английские слова — все это не доставляло ей ни малейшего эстетического удовольствия), но она, являясь по натуре сдержанным и очень тактичным человеком, почти никогда не говорила об этом вслух, позволяя супругу слушать ее время от времени, что, впрочем, происходило нечасто. Но сейчас, когда Юрий, включив любимые песни, весь расплылся в улыбке, да еще под действием переполнявших его эмоций принялся при этом неистово стучать по рулю, глупо и невпопад подпевая исковерканными ужасным произношением словами, не имеющими ничего общего с тем, что раздавалось из динамиков, она вдруг испытала сильнейшее бессознательное желание сделать больно супругу, кольнуть его, ранить этого эгоиста, открыто светившегося счастьем в присутствии жены и родного ребенка оттого, что не увидит их всю следующую неделю.
— Верни радио, — недовольно потребовала Ольга, только Юрий сбросил скорость.
— Почему? — вопросительно посмотрел тот. — Отличная песня играет.
— Через час мы уедем — вот тогда слушай свою дурацкую музыку сколько тебе вздумается.
— Это не дурацкая музыка, — нахмурившись, сказал Юрий, переключая магнитолу на привычную радиоволну. — Это Элвис Пресли.
— Мне эта музыка не нравится, — значительно произнесла Ольга.
