Совсем скоро у обочины припарковался старенький малолитражный трехдверный автомобильчик. Он был окрашен в ярко-красный цвет, вроде того, в какой красят машины для развоза еды из ресторанов по городу, а на дверях ясно можно было различить силуэт круга с вырезанным сектором и надпись Pizza — очевидно, там раньше были соответствующие наклейки, которые сейчас выделялись более ярким цветом на фоне выцветшей краски остального кузова. Увидев хорошо знакомый автомобильчик, Юрий поднялся со скамейки и направился к нему.
Из машины вышел среднего роста крепко сложенный мужчина в туфлях, джинсах и легкой кофте, поверх которой была одета черная кожаная куртка, по фасону напоминающая пиджак. Темно-русые волосы его были аккуратно подстрижены, а щеки и подбородок покрывала короткая, но густая трехдневная щетина. Лицо у мужчины было плотное, широкое, с высоким и ровным лбом, основательной нижней челюстью, но отнюдь не грубыми чертами: тонким прямым носом и округлыми скулами. Выразительные светлые глаза его имели очень необычный зеленовато-серый цвет, а на левой щеке возле носа виднелся в пару сантиметров длиной старый, уже порядком поблекший шрам с двумя точками от некогда наложенных швов с каждой его стороны. Мужчина держался прямо, с достоинством, движения его были неспешными, плавными и выверенными, а лицо выражало собранность и сдержанность — видно было, что он привык постоянно контролировать как свое тело, так и эмоции.
— Привет! — воскликнул Юрий при виде старого товарища.
— Привет, — тепло улыбнулся Каюмов, пожав протянутую ему руку.
— Поверить не могу, что ты выбрался! — расплывшись в широкой радостной улыбке, с каким-то восторженным оживлением сказал Юрий. — Полгода, наверное, не виделись?
— Да-а-а, Юра, ты же знаешь, сейчас у меня такой период… — одновременно сожалеющим и оправдывающимся тоном ответил Каюмов, оборвав речь многозначительным покачиванием головы.
— Но сегодня удачно все совпало. Моя тоже с дочкой к родителям отправилась, так что и у меня квартира свободна… Ну, рассказывай, как дела?.. — поинтересовался Юрий, когда друзья, выйдя на тротуар, двинулись в сторону дороги, с противоположной стороны которой виднелась городская набережная.
Набережная N-ска представляла собой довольно протяженный бульвар в две пешеходные дорожки, которые разделял широкий газон со скошенной декоративной травой и множеством самых разных кустов и деревьев. С одной стороны бульвар был ограничен плотным рядом высоких ровно выстриженных акаций, за которым шла проезжая часть улицы, а с другой — бетонным парапетом чуть больше метра высотой, уходившим вниз, к реке.
Являясь, пожалуй, самой живописной и ухоженной частью N-ска, набережная была излюбленным местом отдыха горожан. В выходные она наполнялась людьми, которые съезжались сюда со всего города, чтобы прогуляться с семьей или любимым человеком, дать детям возможность вдоволь покататься на роликах, посидеть в кафе на речном понтоне, наслаждаясь шашлыком и пивом, или просто полежать, расположившись прямо на газоне, на выстеленных покрывалах, а порой и вовсе без них. Сегодня же, в четверг, народу было не слишком много, но все — сплошь беззаботная молодежь и студенты, которых нисколечко не смущало то обстоятельство, что завтра был очередной будний день. Великолепный теплый вечер и ясное небо — что же еще требовалось им для веселого времяпрепровождения в компании друзей и знакомых?
Пройдя в самый конец набережной, друзья остановились у парапета и некоторое время беседовали стоя, просто смотря на реку и высившиеся на другой ее стороне дома.
— В выходные тут как-то с женой на турбазу ездили, — сказал Каюмов, открывая в телефоне папку с фотографиями и протягивая его другу. — Это залив, где жили… Это домик. Отдельный — как положено… Но шумные соседи попались… А так неплохо там все организовано: и для машины специально огороженное место, и мангал тебе пожалуйста, и баня, а хочешь — лодку можешь напрокат взять… Хорошо отдохнули. Рыбы запеченной налопались…
