Слушая комментарии Каюмова, Юрий пролистывал фотографии в телефоне: запечатленные на них моменты отдыха товарища не особенно волновали его, но он все равно старался менять снимки не спеша, делая вид, что заинтересован, пока за очередным из них, на котором была сфотографирована решетка с завернутой в фольгу рыбой, не оказалось изображение сидевшего в кресле малыша. Мальчик был месяцев восьми от роду, одетый в рубашечку, шортики и носочки, с по-детски открытым удивленным выражением лица, с еще совсем невнятными, неясно проявившимися чертами, похожий на любого другого ребенка его возраста. Не имея ни малейшего интереса к фотографии сына товарища, Юрий в то же самое время почувствовал, что проявит бестактность, если незамедлительно вернет телефон, выказав тем самым свое полное безразличие к его не так давно появившемуся отпрыску, и потому, улыбнувшись, стал разглядывать снимок. Несколько секунд он смотрел в телефон, испытывая в душе тягостное ощущение неловкости от принужденного характера собственных эмоций, желая только, чтобы друг скорее забрал у него аппарат, избавив тем самым от необходимости проявлять искусственную заинтересованность; но вместо этого Каюмов, проведя пальцем по экрану, открыл следующую фотографию, где было изображено все то же самое, в том же ракурсе, но с чуть более близкого расстояния, так что теперь кроме ребенка в кадре не присутствовало даже деталей интерьера.
— А это наш малыш, — умиленно проговорил Каюмов, вместе с другом разглядывая фотографию.
Юрий продолжал улыбаться, никак не комментируя снимки и вообще ничего не говоря по этому поводу: он знал, что молчание было кратчайшим путем к прекращению неловкого для него момента, который, произнеси он хоть слово насчет увиденного, грозил затянуться. Пролистав еще несколько фотографий, Каюмов наконец забрал телефон.
«Что это? — думал про себя Юрий, искоса вглядываясь в друга, пока тот убирал аппарат в карман. — “Наш малыш” сказал он не с оттенком самодовольной гордости или со сдержанной констатацией факта, свойственным в таких случаях мужчинам, а произнес невероятно трогательно, нежно. Неужели Женька действительно испытывает такие сентиментальные чувства к ребенку, которые не у всякой современной матери-то сможешь найти?»
Постояв у парапета еще некоторое время, друзья перешли на другую сторону бульвара, на пешеходную дорожку, примыкавшую к проезжей части, и двинулись по ней в обратном направлении. Разговор их не прерывался ни на минуту: каждый с интересом делился накопившимися у него впечатлениями и мыслями. Но, оживленно беседуя с товарищем, Юрий вместе с тем не переставал смотреть по сторонам в поисках подходящего варианта начать знакомство, для чего они с Каюмовым, собственно, и прогуливались сейчас здесь.
