— Даже не знаю, — растерянно улыбнулась Полина. Идея обратиться к бабке в глубине души очень заинтересовала ее — в этом было что-то обнадеживающее, многообещающее. Любые рациональные решения неизменно рождали в Полине сомнения и колебания, тогда как помощь ясновидящей нельзя было оценить критически — в нее можно было только верить, и эта не поддающаяся осмысленному объяснению сверхъестественная сила заключала в себе особенную, безусловную привлекательность. Подтверждением же ее эффективности служили многие знакомые Полины, прибегавшие к подобным услугам, среди которых была и Кристина, и такое социальное доказательство бесспорно свидетельствовало о ее целесообразности — не могли же все эти люди ошибаться. Но, несмотря на душевный порыв обратиться к бабке, разум Полины скептически воспринял эту идею: она понимала, что все это были предрассудки, суеверия, и оттого ей сделалось несколько неловко, как будто даже стыдно всерьез рассматривать предложение подруги. Одновременно с сильным бессознательным желанием прибегнуть к помощи ясновидящей Полина в то же самое время почувствовала смущение и неуверенность.
— Нет, тебе точно надо побывать у бабки, — утвердительно сказала Кристина. — Может, на Завязине приворот.
— Ну какой приворот, — усмехнулась Полина. Но в насмешке ее не было ни капли сарказма: она как будто боялась показаться чересчур мнительной, с ходу приняв предложение Кристины, и, выказывая сомнения, в глубине души ждала только, пока та окончательно не убедит ее.
— Самый настоящий приворот, — почувствовав скрытый интерес подруги, еще настойчивей проговорила Кристина. — Сейчас многие к этому прибегают. Ты думаешь, любовница Глеба не попробует этот вариант, если представится случай? Я даже уверена, что уже попробовала.
— А что, эта бабка может определить приворот?
— Может. У меня все ее предсказания сбываются. В последний раз она мне сказала: «Встретишь скрытного мужчину», — и через десять минут, как я от нее вышла, мне эксгибиционист тот попался… Мне эту ясновидящую подруга посоветовала. К ней ходят только по рекомендациям. Объявлений она никаких не публикует. И денег вообще не берет. Только нужно обязательно что-нибудь купить.
— Что купить?
— Что-нибудь совсем простое, из еды. Килограмм гречки или конфет, например. Чисто символически.
— Зачем?
— Не знаю. Так повелось — нужно обязательно угостить чем-нибудь. Ну что, поедем?
— Когда?
— А когда у тебя следующий выходной?
— В пятницу.
— Отлично! Давай в пятницу я отпрошусь пораньше с работы и после обеда поедем.
— Давай, — сказала Полина уже без колебаний, ощущая теперь только все усиливающуюся надежду в душе.
Пятница выдалась хмурой и мрачной. С самой ночи небо было сплошь затянуто серыми беспросветными облаками, поливавшими землю редким моросящим дождем, время от времени переходившим в настоящий ливень. Июнь только начался, духота еще не установилась, и в отсутствие солнца воздух на улице был свежим, даже прохладным.
Заказав такси, девушки сразу после обеда поехали в О-ху. В машине Кристина разговорилась с водителем, а охваченная волнительными предчувствиями Полина, смотря в окно на растянувшиеся до самого горизонта облака, думала о предстоящей встрече с ясновидящей бабкой. Ей представлялась отгороженная от остальной части дома красной подвесной ширмой темная комната без окон, со стоящим прямо посреди нее громоздким квадратным столом и двумя стульями. По стенам комнаты висят массивные полки, уставленные банками, посудой, старыми книгами и самыми разными странными и непонятными предметами; в углу на табуретке, подобрав под себя длинный хвост, недвижимо сидит крупный кот с горящими зелеными глазами; на столе колышущимся огоньком мигает обгоревшая свеча, лежит чистый лист бумаги, а на стуле напротив ширмы сидит сама бабка. Она держится ровно, положив руки вниз ладонями на стол; на пальцах у нее несколько больших перстней; крепкое лицо имеет строгое выражение, а глаза смотрят цепким пронзительным взглядом. Представляя, как садится напротив предсказательницы, Полина прокручивала в голове слова, которые скажет ей, будоража сознание догадками о возможных полученных ответах.
Дорога от главной улицы О-хи до бабкиного дома оказалась размыта дождем, но, не в силах отказать в просьбе Кристине, весь путь от самого N-ска участливо беседовавшей с ним на самые разные темы, таксист на свой страх и риск поехал по слякоти, умудрившись-таки доставить пассажирок прямо к забору. У калитки подруг встретил сонный лай Трезора, а спустя минуту им открыла хозяйка; разжигаемая любопытством Полина попыталась разглядеть бабку, но та, только отворив калитку, сразу заспешила к крыльцу и скрылась в избе. Когда женщины оказались во дворе, Трезор выбрался из своей конуры и подковылял к Кристине: та, по обыкновению, приветственно потрепала его за ухом, и пес, получив свое и не обращая уже никакого внимания на вторую, вовсе незнакомую ему посетительницу, поплелся назад в будку.
