Зайдя в дом, подруги попали в узкие темные и сырые сени с одной-единственной дверью в хату и, переобувшись в специально приготовленные для них тапочки, прошли внутрь. Тут же их встретила хозяйка, с ходу пригласив девушек в просторную светлую комнату с двумя большими окнами в смежных стенах, столом, диваном, несколькими шкафами и телевизором, очевидно, представлявшую собой гостиную. Несмотря на внешнюю ветхость дома, в зале, равно как и во всех остальных комнатах, был сделан хотя и очень скромный, но свежий ремонт: на стенах имелись яркие разноцветные обои, плотно, без единой щели сбитые полы были покрашены, а потолок побелен. В доме было значительно теплее, чем на улице: чувствовалось, что бабка недавно протопила печь, по-видимому, специально к приходу посетительниц.
Отдав хозяйке пакет с принесенными гостинцами, Кристина расположилась на диване и тут же принялась расспрашивать ее о погоде, здоровье, быте; Полина же ничего не говорила, а все больше поглядывала на бабку. Это была низкая, сгорбленная старушка с убранными в пучок седыми безжизненными волосами и дряблой кожей, испещренной множеством глубоких морщин, на фоне которых совсем терялись черты ее лица. На ней были вязаные шерстяные носки, теплые тапочки и плотное домашнее платье с торчащими на вороте и из-под рукавов краями надетой под ним белой ночной рубашки. В бабке не было ничего особенного или необычного: она выглядела точно так же, как и любая другая женщина ее возраста, но именно это больше всего и удивляло Полину — предсказательница разительно отличалась от того образа, который загодя был сформирован уже в ее сознании.
Не желая упускать представившегося случая, Кристина тоже собиралась задать сегодня бабке несколько вопросов, но, согласно предварительной договоренности между подругами, первой пообщаться должна была именно Полина, которая вскоре и уединилась со старушкой в отдельной примыкавшей к залу комнате. Комната эта была значительно меньше гостиной, но тоже уютная и светлая, с одним окном, зашторенным легким прозрачным тюлем; из мебели здесь находились только два кресла, бельевой шкаф и стол со стульями — всё советского производства, сделанное никак не меньше полувека назад. Пол был устлан паласом, спинки кресел украшали снежно-белые кружева, на шкафу стояла деревянная статуэтка в виде расправившего крылья орла со змеей в клюве и ваза с букетом искусственных цветов, а на накрытом клеенкой столе находилась тарелка декоративных пластмассовых фруктов. В комнате был безупречный порядок: как на паласе, так и на клеенке невозможно было найти ни единой складочки, кружева лежали на креслах идеально ровно, а тарелка с фруктами стояла точно по центру стола. Здесь не присутствовало ни одной случайно оставленной или забытой вещи, а каждый предмет занимал строго положенное ему место, так что было понятно — комната почти не используется и сама хозяйка редко заходит сюда.
Подойдя к столу, бабка отодвинула приставленные к нему с одной стороны стулья, и женщины расположились на них рядом, друг возле друга.
— Душа у тебя не на месте. Измучилась вся, — после недолгого молчания с соболезнованием заметила бабка. Для своего преклонного возраста она выглядела очень даже бодро, говорила тихо, но вместе с тем внятно, разборчиво, смотря на собеседницу ясным сочувствующим взглядом. — Что тебя тревожит, дочка?
— Муж… У него другая женщина.
— Ты ее видела?
— Нет. Ни разу.
— Муж переменился? В поведении или еще как-то?
— Очень изменился… Поначалу совсем отдалился, избегал любых разговоров. Если же общался, то нехотя, через силу…
— Будто боялся тебя?
— …Да, — призадумавшись на секунду, сказала Полина, очевидно, открыв для себя что-то новое в этой мысли. — Как будто действительно боялся… Но это было вначале. В последние же несколько месяцев наоборот стал внимательным, отзывчивым. Такое ощущение, что теперь он хочет наладить отношения со мной… Но все равно продолжает к ней ходить.
— Постоянно к ней ходит?
— Постоянно. Несколько раз в неделю, — опустила глаза Полина. Она прямо озвучила сейчас свои самые наболевшие переживания, и ей сделалось особенно горестно и тяжко.
— А аппетит у него какой? Вкус не переменился?
— Да нет, все то же самое. Только теперь часто сам готовить стал.
Бабка с минуту отзывчиво смотрела на Полину. Вся та боль, которая в эти мгновения особенно ясно проявилась в лице гостьи, в полной мере отразилась и в ней.
— Мне нужна его фотокарточка.
— Да, Кристина говорила, — спохватилась Полина, суетливо доставая и протягивая бабке специально принесенную для нее фотографию Завязина — самую свежую, которую она только смогла найти.
— Долго женаты, — всматриваясь в фотографию и покачивая головой вверх-вниз, совсем тихо сказала бабка. — Это недавнешний снимок?
— Где-то месяц назад сделан.
— А когда ты стала замечать в муже перемены?
— Мне кажется, что с весны прошлого года все началось.
