Я поморщилась: «Точно по Киплингу – если эта женщина и была когда-то ядовитой, она давно пережила свой яд», и вновь уставилась в точку меж её бровей…
Каким-то образом мы оказались в гостиной, на полу, на стянутом с дивана покрывале. Он теребил мочку моего уха, потом спустился пальцами по шее и попробовал добраться до груди и не смог – я слишком тесно прижималась к его телу. Он приподнялся, перевернул меня на спину и приник ртом к соску. Я чувствовала, что в нём снова растёт желание, но он вернулся в прежнее положение, и я опять прилепилась к нему.
– Соскучился, боюсь истерзать тебя. – Приподняв и пригнув ко мне голову, Сергей глубоко втянул в себя воздух и выдохнул: – Надышаться не могу… ветром пахнешь… травкой… Лидка, мне страшно – никогда, ни с кем я не терял голову до беспамятства…
Я потянулась к его губам и тем разрешила его борьбу с желанием в пользу желания…
А потом Сергей рассказал, почему так стремглав бросился на зов Карины.
– Когда мы в Москву вернулись, я подумал, что до свадьбы надо снять с себя обязательства. Раньше, ещё в Париже, надо было заняться, а мне в голову не пришло. Закончил со счетами Галины. Подготовил портфель Карины, финансиста для неё нашёл. Всё думал, как бы с ней разговор выстроить, а тут она сама позвонила, вся в слезах, в панике; сообщила, что попала в переделку и её арестовали. Я и раньше исполнял для неё роль службы спасения.
– Спас?
– Что? … Да. Обошлось почти без ущерба – лишили права постоянного проживания в Вене. Для меня её неприятности – удача. Ради спасения от тюрьмы, она на всё согласилась без уговоров и без истерики. – Он вздохнул. – Надо было объяснить тебе, а я решил не беспокоить, не волновать. Получилось, скрыть хотел. Я тебе позвонил, когда самолёт сел в Вена-Швехат. Ты трубку не взяла, помню, подумал: «Ну как всегда! Телефон где-то бросила, сама чем-то занялась». Позвонил вечером – то же самое. Волноваться начал на следующий день. Позвонил Павлу – телефон отключен. Позвонил Маше. Маша сообщила, что она ночевала в доме, а ты в дом ехать отказалась, а сегодня куда-то, видимо, с самого утра уехала с Павлом, потому что ни его, ни тебя в квартире нет. Через полчаса она перезвонила и сказала, что твой телефон лежит на тумбе в спальне, а рядом с ним лежат банковские карты. – Серёжа вновь вздохнул. – Я понял только тогда, когда Маша сказала про карты. Вспомнил твой взгляд, когда усаживал тебя в машину. Маленькая, это отвратительное ощущение – ощущение полной беспомощности – мозг мечется в поисках решения, а страх нашёптывает о бесполезности любого действия.
Я протянула руку к его щеке и, накалываясь на щетину, кончиками пальцев провела по ней.
– Почему ты позвала с собой Пашу?
– Не звала. Для меня было большой неожиданностью встретить его в аэропорту. Он прилетел раньше меня. В первый момент я подумала, что это ты его отправил.
Серёжа умолк, отнял от своей щеки мою ладошку и, прижав её к губам, задумчиво протянул:
– Павел догадался, а я нет?
– Ты настроен на переживания другой женщины.
Сергей какое-то время обдумывал мои слова, покачал головой и отрезал:
– Нет! Лида, я дом закончил. Лошади из шатра на конюшню переехали. Стефан с Васей баню опробовали, говорят, хороша. – Он засмеялся. – Вася хамам не одобрил. «Самая хорошая, – говорит, – наша русская, ну и финская тоже ничего. А эта хамам! Ты, Сергей Михалыч, что ли, для форсу её выстроил?» Я говорю: «Для Маленькой. Маленькая любит хамам». Лида, Красавица тоскует. Вначале буянила, потом сникла. Я пообещал, что привезу тебя. Она ждёт. Все ждут, Лида. Граф в своём Париже места себе не находит.
Мои глаза наполнились слезами.
– Маленькая… плачешь? Прости меня, Девочка, я всегда жил один, и мне надо учиться жить в «мы». Выброси из головки других женщин! Нет никого! Одна ты у меня. Единственная! – Он покачивал меня в объятиях, ждал, пока успокоюсь. – Глупенькая, моя Маленькая! Сокровище моё!
Одно его присутствие дарило мне радость жизни. Слова исцеляли, наполняя жизнью каждую клеточку, иссушенную одиночеством.
К вечеру Сергей уехал на переговоры с мамой. Один уехал, без меня.
Вернулся поздно, мы с Пашей ждали, не ужинали. Услышав шум ворот, я слетела по лестнице навстречу и повисла у него на шее.
– Маленькая, соскучилась!
– Ты долго.
– Я гостинец привёз, Акмарал чебуреки для тебя испекла, передала с Бауржаном. Остыли вот только. А ещё мы тебе паспорт поменяем. Адильбек берётся помочь.
– Правда?
Я целовала его щёку, ожидая, когда он скажет о главном. Удерживая меня на весу, он разувался.
– Серёжа!
– Правда, Девочка! Завтра поутру поедем в серьёзное учреждение, заявим об утере паспорта, а к вечеру получим новый документ.
– Я не об этом.
– А о чём, Маленькая?
– Серёжка, не томи! Что мама сказала?
– Мама? А что мама скажет? Мама приняла от меня корзинку цветов, чаем напоила. Мы посидели, поговорили… с мамой всё хорошо, Маленькая.
– И? – я стукнула кулаком по его груди, – Серёжка!
– Нуу… мама согласилась на переезд!
– Иииии… – В вечернем прохладном воздухе мой визг разнёсся по всему ущелью. – Как тебе удалось?
