Так мы и стояли, глядя друг на друга. Наконец, я очнулась, заторопилась с грядки, но не к нему, а в противоположную сторону. Наклоняясь под ветками малины, обошла грядку и встретила его в дурманящем запахе расцветающих пионов, растущих у ступенек, ведущих на следующую террасу.
– Здравствуй, Серёжа!
Щурясь от солнца, он спросил:
– Не поцелуешь?
Я покачала головой.
– Я не знаю, с чем ты приехал. Пойдём.
Поднимаясь по ступенькам, не оглядывалась, пошла впереди. Перед лестницей в дом сняла с крючка сарафан, надела на себя и только потом повернулась к нему.
– Ты… на такси?
– Нет. Бауржан привёз.
– Он ждёт?
Сергей усмехнулся и покачал головой.
– Маленькая, я без тебя не уеду. Я приехал за тобой… или к тебе, как решишь.
– Проходи, Серёжа.
Я поднялась по лестнице на несколько ступенек и остановилась – не снимая сумки с плеча, Сергей разувался на коврике перед лестницей. Его рука, такая любимая рука, лежала так близко на перилах… я отвернулась и побежала по ступенькам в дом.
Ступив в прихожую, Серёжа удивился:
– Пол тёплый.
– Да. По ночам топим пока. Днём тридцать, а ночью плюс десять. Если не топить, ванная за ночь выстывает, утром заходишь, как в погреб. Проходи в гостиную, Серёжа. Я тебя сейчас завтраком накормлю, – пряча волнение за многословием, я двинулась на кухню, – можно было бы внизу, на летней кухне, но там солнце. Там после двух…
– Лида! – Сергей схватил меня за плечи и прижался лицом к затылку. – Лида, Девочка, ты забыла меня? Чужая… неприступная…
– Ты уехал к другой женщине, Серёжа…
– …не могу без тебя… ни днём, ни ночью покоя нет…
Я пошевелила плечами. Он руки убрал. Не оглядываясь, я ушла на кухню. Слёзы, сбегая по щекам, капали с подбородка, оставляя на сарафане мокрые пятна.
Я поставила чугунную сковороду на огонь, тоненько нарезала ветчину, бросила на сковороду, позволила вытопиться жиру и подрумяниться кусочкам ветчины. Разбила яйца. На минутку накрыла крышкой – Серёжа любит полупропечённые яйца. Отрезала ломоть от хрустевшего под ножом вчерашней выпечки каравая и положила на тарелку. Сняла крышку со скворчащей яичницы и позвала:
– Серёжа, иди завтракать.
Сергей сменил майку на рубашку, садясь за стол, зацепился взглядом за мокрые пятна на моем сарафане и поднял на меня взгляд. Я улыбнулась и вновь защебетала:
– Приятного аппетита, Серёжа! Кофе вот только нет. Ни Паша, ни я не пьём, поэтому не покупаем. Есть квас, если хочешь, малиновый. Сама ставлю. Ну или чай… чай травяной… мята, кипрей… гвоздику добавила… – Я отрезала кусок пирога и поставила перед ним на тарелке. – Вчерашний, капустный с грибами.
Умолкнув, села напротив, наблюдая за тем, как он взял вилку, нож, как отправил первый кусочек яичницы в рот, с отчаянием подумала: «Соскучилась! Как же я соскучилась, Серёжка… по рукам твоим… губам…», и торопливо опустила глаза.
– Маленькая, платочек сними.
– Ах! – Я потянула платок с головы. – Забываю.
Он жадным взором объял рассыпавшиеся волосы, я смутилась и промямлила:
– В глаза лезут, если не повязать.
Сергей резко встал и, перегнувшись через стол, взял меня за подбородок. Я подняла глаза и утонула в густой-прегустой зелени… близко, ещё ближе… губы робко прикоснулись к его горячим губам… я запоздало подумала: «Зачем?», вопрос тотчас растаял…
– Маленькая… счастье моё… одна ты у меня… одна… – Сергей покрывал поцелуями моё лицо. Огибая стол, он неловко толкнул его, загремела посуда… – никому, никогда… слышишь? … никому не отдам… моя ты… – и выхватил меня со стула.
Уткнувшись в колючую шею, я вдохнула его тепло и мысленно возопила: «Вот он, вот он мой дом! Зачем же убегать, если только тут мне хорошо?!»
Прижав к себе, Серёжа гладил мои волосы. Запустив пальцы в их гущу, сжал пальцы в кулак и потянул, понуждая меня поднять голову.
– Насмотреться на тебя… – его взгляд медленно шарил по моему лицу, и я вдыхала его дыхание, – скучал, с ума сходил, ни делом заняться, ни бездельничать… тоска, одна непроходимая тоска без тебя. Вернись ко мне, Девочка!
– Это ты убежал…
– Нет, Маленькая, не убегал – он покачал головой, – и к другой женщине не уезжал. Ты – моё счастье… жизнь моя…
Моё сознание растворилось в ощущениях – нежной ласке губ, ласковой нежности языка…
Его слова вернули в действительность:
– Первого числа у нас свадьба.
– Первого?.. – я попыталась сообразить, какое нынче число.
Он не понял моего замешательства и пояснил:
– Июня, Маленькая. Первого июня. Ты согласна… согласна стать моей женой?
– Я не отказывалась, Серёжа…
Он выдохнул, будто сбрасывая с плеч груз, и вернулся к поцелуям.
– Девочка… соскучился… ротик желанный, сладкий… – рука, забравшись под подол сарафана, огладила ягодицы, пальцы скользнули меж бёдер… – моя…
Карина болтала, по-видимому, на этом этапе «обмена опытом» ей собеседник не требовался, трясла время от времени гривой волос, смеялась:
– …жеребчик уж не тот! Хоть и тр***ет проституток, да… – Карина пренебрежительно махнула рукой, – больше по статусу. В их деловой среде положено, кроме жены и любовницы, девок дорогих иметь…
