– Там снимут твои мерки, компьютер рассчитает высоту спинки, глубину сиденья, параметры жёсткости, местоположение поддерживающих поясницу валиков, да мало ли что ещё. Нам надо, чтобы спинка твоя не уставала.
Оценила я диванчики (мы их заказали два, один в детскую, один в нашу спальню) ещё во время беременности, особенно в последний месяц, когда под весом живота тянуло спину и отдых мышцам могли дать только исцеляющие пальцы Стефана, да эти диванчики.
Отринув качество, человечество бежит за количеством. Потребляя тонны всевозможных товаров, большая часть из которых непригодна к использованию или бесполезна, люди попросту захламляют планету. Встав к конвейеру, человек утратил мастерство, перестал творить и превратился в придаток механизма, а, став потребителем штамповки, превратился из субъекта в объект. И всё это обозвали прогрессом.
В дверь заглянул Серёжа, засмотрелся на малышей и шагнул в детскую. Сняв пиджак, осторожно, чтобы не привлечь внимания Кати, опустился на пол подле нас.
– Успею, – шепнул он на мой вопрошающий взгляд, – посижу, пока кормишь.
– А мне Катя сегодня улыбается, – поделилась я радостью, – в первый раз, Серёжа!
Катя словно услышала, бросила сосок и, забыв проглотить молоко, радостно вскрикнула, молоко струйкой вытекло из улыбающегося ротика. Я засмеялась и… утонула в восхищённом взгляде Серёжи.
– Ты ещё не ушёл, я уже скучаю.
Он наклонился и, сдвинув подол платья, поцеловал мою коленку, потом другую.
– Андрэ и принц с тобой уезжают?
– Нет. Я один. Я на встречу с тем мальчиком, помнишь, в инвалидном кресле. О нём говорят, что он уникальный, просто-таки гениальный финансист-аналитик. С одиннадцати лет стал сводить бухгалтерские балансы детского дома, в котором воспитывался. Онлайн изучал экономику, социологию. Без начального капитала заработал приличные деньги на бирже. Занимался криптовалютой, и тоже успешно. В общем, интересная встреча будет. Мне нужен человек, который в уме может держать котировку разных финансовых инструментов, который способен анализировать финансовый рынок, делать прогнозы. Если сговоримся, привезу его на обед.
– На обед привози в любом случае. У него ДЦП?
– Да. Речь абсолютно внятная, слегка растягивает гласные и заикается. Говорит, раньше было хуже. Самостоятельно занимается по какой-то методике.
– Маша сказала, Николай к обеду приедет, дело у него какое-то ко мне.
– Приедет, и узнаем, – равнодушно отозвался Сергей.
Он забрал насытившегося Максима и встал на ноги. Приговаривая: «Сыночка! Нравится тебе? Мужичок мой!», медленно поднимал Макса над собой, медленно опускал на уровень лица, имитируя подбрасывания. Малышу нравилось, он улыбался.
Катя тем временем окончательно потеряла интерес к груди, я приподняла её и пожаловалась:
– Всегда переживаю, накормила Катю или нет. – Я прикоснулась губами к волосикам дочери и передала её Насте. – Собирайтесь гулять, Настя. Катю переодень, молоко на кофточку попало.
– Проводишь меня? – спросил Серёжа, глядя, как я оправляю бельё, потом натягиваю на плечи платье.
Я почувствовала его желание и, загоревшись в ответ, отчего-то смутилась. Серёжа усмехнулся и отвёл взгляд. Простившись с детками, он обнял меня за плечи и повёл из детской.
Мы спустились со второго этажа, прошли через опустевшую гостиную и вышли на террасу. Машина с открытыми передними дверцами стояла у ступенек. Паша перегнулся через пассажирское кресло и состроил виноватую рожицу.
– Маленькая, обещал помогать тебе и вот… уезжаю.
– Доброе утро, Паша! И хорошо! Мне спокойнее, когда ты с Серёжей.
– Я детскую коляску поставил у арки, – уведомил он и, кивнув на моё: «Спасибо, Паша», завёл мотор.
Серёжа накоротко поцеловал меня и сел в машину.
«Удачного дня тебе, Серёжа!» – мысленно пожелала я, провожая автомобиль глазами до тех пор, пока он не скрылся за воротами.
Проводив мужа, я поспешила к маме. Я не видела её со вчерашнего утра.
– Мам, не спишь? – осторожно приоткрыв дверь её комнаты, шёпотом спросила я.
Мама лежала на диване и читала книгу.
– Да хотела, – ответила она, положила раскрытую книгу на грудь и сняла очки, – рано сегодня встала. Жду, когда зайдёшь. Всех проводила?
Я наклонилась и поцеловала её.
– Доброе утро! Серёжу с Пашей только. Остальные сегодня дома. Блинчики твои все нахваливали.
– А ты-то ела? Маша икрой их нафаршировала.
– Ела. Вкусно. Спасибо.
– На здоровье. – Она вздохнула. – Стара стала, печь на двух сковородках едва поспеваю. Устала. Лида, вчера ждала тебя сказать, не дождалась. Мне Костя звонил.
– Как он?
– Говорит, всё в порядке. Про тебя спрашивал. Ты-то почему с ним не общаешься?
– Не знаю о чём. Рассказывать про своё счастье – ранить его, а расспрашиваю о нём, он молчит или начинает говорить, что забыть не может.
– Любит он тебя. – Вздохнула вновь мама. – Сколько лет-то уже прошло, как ты от него ушла? Четыре года или уже пять?
– Пять.
Я вспомнила Костю, стоявшего среди толпы встречающих в аэропорту Алма-Аты. Скользнув по мне взглядом, он шарил по лицам пассажиров в поисках моего, на тот момент изменившегося, и так и не узнанного им, лица.
