Обедали в молчании. Сложив приборы, сытый Паша умильно осмотрел стол и поднял на меня глаза.
– Помнишь Дюссельдорф? Не думал, что вернётся время, когда ты опять будешь хозяйничать на кухне. Спасибо, Маленькая! Вкусно! А помидорчики вообще шедевр! И хрен!
Я засмеялась.
– Ты мне чужие заслуги не приписывай! Специалист по хрену – Костя! Сам копает, сам чистит, сам трёт и маринует.
– Очень вкусно! Ну ладно, – Паша поднялся, – я мою посуду, а вы идите разговаривайте.
– С посудомойкой разберёшься?
– Зачем? Руками вымою.
Мы с Костей ушли в кабинет. Я с ногами забралась на диван, обняла себя. Костя сел в кресло и молча уставился на меня. Чуть погодя, спросил:
– Мне вопросы задавать?
Я пожала плечами.
– Костя, мне рассказывать нечего. Решение уехать я приняла вчера. Сергей, думаю, пока не обнаружил моего исчезновения, он в Вену срочно улетел.
– Почему? Я имею в виду, почему ты приняла такое решение?
– Мне показалось, что Сергей не готов к семейным отношениям.
Костя потряс головой.
– Не понимаю. Что значит не готов? – Он встал, подошёл к окну и, глядя сквозь него, спросил: – Ты замуж за него вышла?
– Нет, Костя, не успела. Понимаешь, мне кажется, он думает, что оплачивать жизнь женщины, это всё, что требуется от него в браке.
– Лида, ты ушла… совсем? – Костя повернулся ко мне. Глаза его были растеряны, как тогда в Стамбуле, в аэропорту, когда я объявила, что останусь с Сергеем. – Или… или он приедет, и ты опять к нему…
– Ты хотел сказать: побегу? – Я усмехнулась. – Побегу, Костя! Но, во-первых, он не приедет. А во-вторых… мне надо, чтобы он понял, что брак – это не каждый сам по себе, брак – это одна жизнь на двоих.
– Если он этого не понимает, значит, не любит!
– Может быть.
– Хорошо! – Костя вновь опустился в кресло и, опершись локтями на колени, сцепил пальцы. – Этот, – он кивнул в сторону двери, – кто?
– Паша – охрана Сергея, ещё в Германии объявил, что будет служить мне. Я думала, шутит. Вероятно, он заподозрил неладное и проконтролировал – ознакомился со списками пассажиров. Как видишь, ухитрился прилететь раньше меня.
Костя, кажется, не слушал, он мучительно обдумывал что-то, не решаясь высказаться. Я терпеливо ждала.
– Лида, я знаю, я чувствую, – начал он и вновь посмотрел смятенным взглядом, – этот человек не любит тебя. Ты только жизнь себе испортишь! Лида, послушай меня!
– Костя, о чём ты? Я приехала одна, Сергея нет… и не будет.
– Он приедет! Он не из тех, кто отступается! – Костя опять бросился к окну. – Ну хорошо! Лида, я хочу, чтобы ты знала… – Костя сделал длинную паузу и выпалил: – решишь вернуться, я приму!
Я покачала головой.
– Костя, я люблю его.
Мы видимся, когда я приезжаю к Насте. Я люблю, я счастлива, я стала мамой, а Костя ждёт…
В гостиной поджидал принц.
– Как вы позавтракали, Ваше Высочество? – спросила я.
– О, графиня, выше всяких похвал. Ваша Маша, действительно богиня кулинарии. Благодарю. Лидия, дом полнится разговорами, что сегодня вы берёте бразды правления на кухне.
Рассмеявшись, я покачала головой.
– Бразды правления на кухне всегда у Маши. Скажу по секрету, моя готовка – это миф, усиленно поддерживаемый Павлом. К тому моменту, когда я приду на кухню, у Маши всё уже будет готово, мне только и останется отправить ингредиенты в кастрюлю. А вы любите борщ?
– Я как-то ел борщ в доме Сергея в Дюссельдорфе. – Он скорчил гримасу. – Особого удовольствия я не испытал.
– Не переживайте, мой принц, на столе у Маши будет что поесть и помимо борща. – Договаривая, я поспешила к Насте – прижав к себе деток, она спускалась по лестнице.
Малыши не спали, крутили головёнками по сторонам. Оказавшись на моих руках, Катя опять широко улыбнулась.
– Узнала? – обрадовалась я и рассмеялась, Катя радостно вскрикнула. – Ах, моя славная доченька, теперь и меня встречаешь, как папу!
Снаружи дома псы сразу создали тесноту – крутясь вокруг, обнюхали и меня, и Настю; отвлекаясь на запах детей, вдумчиво тянули носы в их сторону. Расталкивая их ногами, я двинулась к детской коляске. Паша поставил её у скамьи, примечательной своей бесполезностью. Установил сюда скамью – прямо против окон кухни, Василич; по-видимому, заботясь о Маше – выйдет любимая женщина между готовкой обеда и ужина и отдохнёт на свежем воздухе. На недоуменный вопрос Серёжи: «Зачем скамья с видом на дом, если в двух шагах терраса с мягкими диванами и видом на сад?», Василич не нашёлся, что ответить, но заупрямился и несмешно пошутил, дескать, с этой скамьи он будет петь серенады Маняше, когда та на него рассердится. Спасая задумку Василича, Серёжа заказал и установил над скамьёй кованую арку, а по краям поставил каменные вазоны. Я высадила вьющиеся розы, Василич старательно помогал розам обвиться вокруг стоек арки, и теперь скамья утопала в их обильном цветении, а в вазонах многоцветьем цвели астры. Воздух в этом прелестном уголке был наполнен густым жужжанием насекомых, которое в это время года не было назойливым, а было приятным, как последний кусочек лета.
Укладывая Катю в коляску, я спросила Настю:
– Погуляешь или здесь посидишь? – И засмотрелась.
