Повсюду стояли люди с цветами и висели плакаты на русском и испанском языках. Маленькие испанцы улыбались, но казались немного напуганными таким шумным приемом. На всех детях были одинаковые шапки-пилотки с шелковой кисточкой спереди: такие шапки-«испанки» стали модными в России на долгие годы. В группе оказалось четверо детей из одной семьи — два мальчика и две девочки по фамилии Гомез. Узнав, что родители отдали всех четверых, Августа чуть не разрыдалась:
— Боже мой, отослать от себя четырех своих детей! Боже мой!
Павел и Семен тут же договорились с организаторами, что станут опекать этих четверых. Младшая, черноглазая и очень живая девочка Фернанда, всего пяти лет, была самой бойкой, она сразу доверчиво пошла на руки к Павлу и что-то долго лепетала ему на ухо по-испански. Августа с мокрыми глазами стояла рядом и вслушивалась:
— Я не знаю испанского, но уверена, что она рассказывает, как Павел напоминает ей отца.
Братья и сестра Фернанды стояли рядом и исподлобья оглядывались.
Потом всех детей разместили в пятнадцати специализированных детских домах, содержали лучше, чем в обычных, стали учить русскому языку и дали им образование. Августа с Семеном и Павел с Марией много раз приезжали к своим подопечным четырем ребятам, подружились с ними, особенно с младшей, Фернандой, возили им конфеты и подарки на дни рождения. Фернанда раньше других заговорила по-русски и всегда кидалась на шею Павлу. Оказалось, что Августа, не зная испанского, правильно поняла ее лепет в день первой встречи — Павел действительно напоминал ей отца. Так материнское сердце Августы помогло ей понять ребенка даже на неизвестном языке. Узнав об этом, Семен не мог не гордиться своей женой:
— Умница ты моя, как ты все правильно понимаешь. Вот именно.
Гражданская война закончилась поражением республиканцев, победил фашистский диктатор Франко. Сталин проглотил эту горькую пилюлю и, как всегда, начал поиск виновных, чтобы было кого наказать. Его отношение к Кольцову было намного сложней, чем думали и хотели верить советские евреи. В политике есть многое, чего люди не знают или узнают очень не скоро. В Испании за республиканцев сражались интернациональные бригады во главе с генеральным комиссаром Андре Марти. Сверхактивный Кольцов раздражал Марти, он писал Сталину на него доносы: «Его вмешательство в военные дела, его спекуляция своим положением как представителя Москвы, безусловно, наносят вред общему делу и сами по себе достойны осуждения». К тому же он обвинял Кольцова в связях с троцкистской организацией и в том, что он является «засекреченным агентом германской разведки»[46], Сталин еще обласкивал Кольцова, но тот уже стал следующей намеченной жертвой. В папках наркома НКВД Ежова собирались и копились материалы на Кольцова.
Главной задачей Советского Союза в 1930-е годы Сталин считал индустриализацию. Он решил индустриализировать страну за 15–20 лет, или, как он предупреждал в своих речах, «нас сметут». Он считал войну социализма с капитализмом западных стран неизбежной. И был уверен, что опасность исходила не от Германии, а от Америки и Англии.
Для индустриализации были введены «пятилетки» — развитие по пятилетним планам. Первую пятилетку ввели на 1928–1932 годы. В газетах взахлеб писали, что «в ответ на сталинский призыв всю страну охватил энтузиазм». В газете «Правда» торжественно отрапортовали товарищу Сталину, что пятилетку завершили в четыре года: было построено 1500 крупных предприятий — совершен большой индустриальный рывок. Но, при всем энтузиазме, количество во многом превосходило качество выполнения плана. Из полутора тысяч предприятий необходимым оборудованием были снабжены только пятьдесят, и даже из них первоочередными объектами были лишь четырнадцать.
Одним из основных руководителей индустриализации был нарком тяжелой промышленности и член Политбюро партии Серго Орджоникидзе. Он считался «правой рукой» Сталина в деле развития страны. По его инициативе инженер Соломон Виленский спроектировал план первого промышленного центра — Магнитогорска. Начальником строительства Орджоникидзе назначил Семена Гинзбурга.
Магнитогорск был одной из основных строек, и Семен Гинзбург сумел завершить ее в рекордно короткий срок. За это его наградили орденом Трудового Красного Знамени, а Орджоникидзе премировал легковой машиной ГАЗ-1, первой машиной отечественного производства, и назначил своим заместителем по делам строительства. Всесильный нарком промышленности многим распоряжался сам, без консультаций со Сталиным. Такую самостоятельность Сталин позволял проявлять только ему.
