— Вези его или в Филатовскую, или в Тимирязевскую. Даже лучше в 20-ю Тимирязевскую, на Полянке. Главный хирург там Николай Григорьевич Дамье, о нем все говорят, что он прекрасный хирург и замечательный человек. Павлик поедет с тобой.
— Я сейчас вызову нашу дежурную машину, — семья министра имела право на круглосуточное обслуживание.
Когда Алешу привезли в Тимирязевскую больницу, было уже почти одиннадцать часов вечера. Павел спросил:
— Можно вызвать доктора Дамье?
— Он сегодня целый день оперировал, очень устал и собирается уходить домой.
Павел пошел к нему в кабинет и упросил его:
— Доктор, я понимаю, как вы устали. Но, пожалуйста, посмотрите моего племянника.
Дамье вздохнул, грустно посмотрел на высокого военного с орденом на груди — и не смог отказать такому заслуженному человеку. Он надел халат и пошел в приемный покой. Пощупав живот Алеши, поставил диагноз
— У мальчика приступ острого аппендицита. Нужна срочная операция.
Августа ужаснулась, на глаза навернулись слезы. Но она сдержала себя и спокойно отвечала на вопросы регистраторши:
— Мальчику одиннадцать лет, мать не работает, отец служащий.
Доктор Дамье вернулся в операционную. Операция Алеши оказалась сложной, шла два часа под масочным эфирным наркозом. Павел с Августой ждали и волновались. Дамье вышел и улыбнулся им:
— Все хорошо. Аппендикс был очень воспаленный, но удалось все сделать без осложнений.
Августа и Павел заулыбались, долго благодарили доктора.
Было уже три часа ночи — ехать домой доктору Дамье было уже поздно, да и транспорт не работал. Августа сидела у постели Алеши, а Павел пошел за ним:
— Николай Григорьевич, спасибо вам громадное, что спасли нашего мальчика. У нас есть машина, если позволите, я отвезу вас домой.
— Да? Хорошо бы. У меня, знаете, дома жена беременная, скоро рожать.
Дамье очень удивился, увидев во дворе большой правительственный лимузин с шофером за рулем:
— Это ваша?
Немного стесняясь, Павел объяснил:
— Моего брата, министра строительства Гинзбурга. Ваш пациент — его сын.
— Да? А я и не знал…
Алеша поправлялся тяжело, доктор Дамье, занятый лечением сотен больных детей, заходил к нему каждый день, проверял состояние. Он никогда ничем не выделял его из ряда других больных той же палаты: осмотрев Алешу, всегда осматривал и всех остальных. Никаких преимуществ сыну министра не было — все больные дети были перед ним равны. Наконец Алеша стал поправляться. Он обожал своего доктора, понимал, что он спас его, считал самым полезным и добрым человеком, радовался его приходам. И доктор тоже полюбил его. Однажды Алеша протянул ему листок со стихотворным экспромтом:
ХИРУРГУ НИКОЛАЮ ГРИГОРЬЕВИЧУ ДАМЬЕ ОТ БЛАГОДАРНОГО АЛЕШИ ГИНЗБУРГА
Дамье был тронут и поражен:
— Алеша, спасибо. Да ты, оказывается, поэт!
Алеша покраснел:
— Я пока еще не поэт, но у меня уже есть одно опубликованное стихотворение, — и он подарил доктору альманах. с автографом. Дамье тут же его прочитал.
— Алеша, я считаю, что ты уже поэт. А стихи эти я размножу, и мы будем давать их читать нашим больным детям. Ты согласен?
— Конечно, я буду просто счастлив.
Августа стояла рядом и радостно улыбалась: она давала сыну возможность говорить за самого себя, не вмешивалась, не добавляла. Она видела, что ее сын вырастет целеустремленным человеком, и чувствовала — если он захочет, то станет поэтом.
Но однажды доктор не пришел проведать его. В больницу явились агенты НКВД, прошли в кабинет главного врача — женщины:
— Нам нужен Дамье, Николай Григорьевич.
— Он в операционной, делает операцию. Зачем он вам?
— У нас ордер на его арест.
— Как — на арест? Вы не путаете?
— Мы никогда ничего не путаем. Ведите нас к нему.
— Но я же сказала — он в операционной. Он не может выйти.
— Нас это не касается, мы сами войдем к нему, — и направились к операционной. По больнице молнией разнеслась весть: Дамье, лучшего врача, всеобщего кумира, арестовывают. Главврач встала на пороге операционной перед агентами:
— В операционную не пущу. Не пущу, хоть стреляйте.
Они недовольно остановились. Когда операция закончилась, она вошла туда:
— Николай Григорьевич, дорогой. ОНИ пришли за вами.
Он все понял.
Алеша с Августой в окошко видели, как вывели доктора Дамье в белом летнем костюме, грубо зажимая его с боков. Он шел, низко опустив голову и согнув плечи. Когда его сажали в машину, Дамье быстрым взглядом обвел окна больницы, увидел Алешу, слабо ему улыбнулся. Алеша недоумевал:
— Мама, куда они его везут?
— Ой, сыночек, не знаю, как тебе сказать, — они арестовали его.
Алеша с ужасом посмотрел на нее:
— Что это значит?
— Ой, Алешенька, лучше не спрашивай — они могут посадить его в тюрьму.
— За что?
И тут она испугалась, что сказала ему это: арест доктора произвел на Алешу такое жуткое впечатление, что ребенок зарыдал и забился в истерике.
