Павел ничего не говорил Марии о своих догадках. Она сама ему сказала:
— Знаешь, дело в том, что я почему-то боюсь этой квартиры.
Павел прижал ее к себе:
— Глупенькая, не надо ничего бояться. Пока ты со мной, не надо ничего бояться.
Но у него самого не выходили из головы дурные мысли о прошлом этой квартиры. Как бы это разузнать поподробней?
Павел рассказал о состоянии квартиры Семену Гинзбургу:
— Понимаешь, Сенька, вся радость наша испорчена — в квартире нельзя не только жить, по ней даже ходить невозможно.
Гинзбург приехал, окинул все опытным глазом строителя:
— М-да, хуже не придумаешь. Вот именно. Вот что — я пришлю к тебе моего помощника Мишу Зака. Он знает эти дела и все организует, как надо.
Михаил Зак был его другом с юношеских лет, когда Семен, живя в Нижнем Новгороде, снимал койку со столом у его матери Марии Захаровны. Они вместе учились в реальном училище. Зак не получил специального образования, но был талантливым строителем-администратором. Гинзбург прмогал его продвижению, и теперь Зак был начальником Главснаба в его министерстве.
Зак был лысый, как и его министр, добродушный, улыбчивый, от него веяло здоровьем и жизнелюбием.
— Очень приятно познакомиться, я много слышал о вас от Семена Захаровича, читал вашу статью.
Зак, будучи человеком деловым, обошел квартиру, составил смету, сказал:
— Я сейчас ставлю двухэтажную надстройку над старым домом на Спиридоньевской улице. Сниму оттуда часть рабочих с материалом и пришлю сюда, они сделают косметический ремонт за несколько дней. Только паркет перестилать не будем, переложим старый. Я оформлю это как часть надстройки и вам весь ремонт ничего стоить не будет.
Пока рабочие трудились, Павел не показывал ремонт Маше — пусть все увидит в законченном виде. Зак постоянно наведывался и следил за работой. Они с Павлом поближе познакомились и понравились друг другу, но Мария с Заком ни разу не встречалась. В две недели все было закончено, и гордый Павел привез Марию с дочкой на отремонтированную квартиру:
— Ну, теперь ты не будешь бояться этой квартиры?
— Теперь не буду.
В коридоре стоял приготовленный для Лили трехколесный велосипед. Вот уж кто был абсолютно счастлив, так это она. Теперь у нее была своя комната, девочка полюбила ее, сама по-детски убирала, расставляла игрушки. Когда приходил к ним ее любимый братик Алеша Гинзбург, он катал ее по квартире на велосипеде и играл с ней. И еще — он читал ей стихи. Стихов она слушала много: Лиля боялась засыпать одна в своей комнате, поэтому счастливый Павел каждый день по вечерам крался к ней на цыпочках, садился у ее кровати, гладил ее по шелковистой головке и читал наизусть напевные взрослые стихи — пока она не засыпала. Он много стихотворений знал наизусть.
И читал из Пушкина:
Читал из Лермонтова:
Из Тютчева:
Потом — из Блока:
Лиля не понимала смысла слов, но мелодия звучания привлекала ее детское внимание и запоминалась[55].
Для Лили взяли няню — деревенскую женщину средних лет по имени Нюша. Приехала она из деревни Глухово, откуда-то из-под Москвы. Мария нашла ее на Палашевском рынке: она торговала картошкой. Это была очень некрасивая, с грубыми чертами лица женщина, чем-то даже похожая на изображения неандертальца. Но почему-то она привлекла Марию. Прислуги у нее никогда не было, и она деликатно и робко спросила:
— Извините, пожалуйста, мне нужна няня для дочки. Не подскажете ли мне кого-нибудь?
Обстоятельная крестьянка захотела узнать детали:
— А дочке сколько годков-то будет?
— Ей пять.
— А спать-то где есть?
— У нас есть комната для… — она было сказала «прислуги», но осеклась и закончила: — Для няни.
— А платить что будете?
— Сколько няня захочет. Мы не обидим. Но лучше поговорить об этом с моим мужем.
— А чего же? Я бы и сама пошла, в деревне-то мы все с голоду пухнем. Поговорю с твоим мужиком, да и по рукам. Так, что ли?
Нюша оказалась очень доброй и невероятно энергичной. Она успевала убирать, стирать, гладить, готовить, гулять с Лилей — в общем, все. Неопытная в ведении хозяйства и в обращении с прислугой, Мария во всем ей потакала и как-то сразу попала под ее влияние — что Нюша сказала, то и надо делать. Она была ею очень довольна и с удивлением говорила Павлу:
