— Действительно, появились смешанные браки, но это не значит, что поколение наших детей не будет знать своих национальных корней.
— Почему мои дети должны отказываться от национальности родителей?!
— Я горжусь своей еврейской национальностью. Это мои корни.
— Я так считаю — будут паспорта или не будут, а национальности останутся все равно.
Семен Гинзбург, посмеиваясь, старался примирить споривших:
— Ладно вам кипятиться. Наши дети, конечно, все будут русские. Вот именно. Ведь они растут в атмосфере русской культуры, язык у них русский, большинство их товарищей — русские. Никакой религии они не знают и знать не будут, а потому у них даже не будет вопроса — считать себя русскими или нет.
Профессор Левин спросил:
— А почему вы думаете, что они не будут знать религии?
— Потому что формулировку Маркса «Религия — это опиум для народа» очень поддерживал Ленин.
Левин заговорил мягко и деликатно:
— Я думаю, что религия останется жить в людях, хотя бы частично. Очень она глубоко сидит в душах как русских людей, так и евреев. Да и у других народов нашей страны тоже. Возьмите азиатские народы нашей страны ей-за оскорбление своего Аллаха они горло перегрызут кому угодно. Временно и под нажимом государства они пока терпят отмену религий, но посмотрим, что случится потом. Пройдет горячая эпоха революционных преобразований, и люди еще долго будут черпать мудрость и заблуждения из Библии и Корана.
Левина всегда слушали внимательно, и тут тоже Августа сказала ему:
— Я с вами согласна. Вы всегда говорите как глубокий мыслитель.
— Спасибо. Мне нельзя перестать работать головой, я ведь ставлю диагнозы и назначаю лечение моим больным, а этот процесс очень тесно связан со способностью мыслить.
Между тем общий разговор продолжался:
— От смешанных браков рождаются самые талантливые люди.
— Откуда ты знаешь? Приведи пример.
Виленский тут же живо откликнулся:
— Владимир Ильич Ленин и есть лучший пример. У него самая уникальная смесь еврейской и калмыцкой кровей.
— Откуда вы знаете?
— Прочитал в записках Горького о Ленине, изданных сразу после смерти Ильича.
Тут и Августа присоединилась:
— У Пушкина была изрядная примесь африканской крови.
А Семен добавил:
— Да и библейский царь Соломон и Александр Македонский тоже родились от смешанных браков.
Виленский фыркнул и замахал на него руками:
— Эк, куда хватил! Да был ли он вообще, твой царь Соломон? Почитай пародию Емельяна Ярославского на Библию — обхохочешься.
Но Семен настаивал:
— Существование царя Соломона, великого мудреца, доказано. Вот именно. Давайте я покажу вам новый фокус, а вы разгадаете, как я это делаю. Посмотрим, кто из вас Соломон.
— Соломон — это я! — хохотал Соломон Виленский.
— А что он пишет, этот Ярославский?
— Ярославский-то? Высмеивает все библейские истории. Он очень хитрый еврей, держит нос по ветру.
Павел обычно молчал, слушая других, но тут решился вступить в разговор:
— Этот Ярославский — самая реакционная фигура. Он у нас в Институте красной профессуры читал лекцию, так за два часа он сто раз повторил имя Сталина, прибавляя эпитеты «великий», «гениальный». А Сталин за это позволяет ему рулить русской культурой. Он составил список запрещенных книг и разослал его по библиотекам. И каких книг! — Платон, Кант, Лев Толстой, Достоевский. По его мнению, они не подходят для читателей страны социализма. И не только книги: у него есть список запрещенных композиторов тоже, надо запретить музыку Чайковского, Моцарта, Баха, Генделя.
Ирина Левантовская добавила:
— Он даже рождественские елки запретил. Я пела моей дочери и племянниками песенку про ёлочку — ну, вы знаете: «В лесу родилась елочка…». Так вот, на строчке «И вот она, нарядная, на праздник к нам пришла» дети меня спрашивают: «А к нам она придет?» Я как-то это замяла… А что им сказать — что елки запретили как религиозный ритуал, да?
Павел продолжал:
— Интересно вот что: евреи умный народ, но вокруг Сталина свили гнездо евреи-лицемеры — Каганович, Мехлис, Ярославский, Ягода и другие. Все они отказались от своей национальности, как этот иуда Ярославский.
Виленский ответил сразу:
— Такая уж у евреев деятельная натура. Наши соплеменники теперь пустились во все тяжкие, всюду суют свои длинные носы. Как в том анекдоте: приходит еврей на пароход перед отплытием и начинает командовать — швартовые канаты снять, трапы убрать, дать громкий гудок Его спрашивают: «Вы кто — лоцман?» — «Нет». — «Кто вы, боцман?» — «Нет». — «Кто же вы?» — «Я? Я — Кацман!»
Все рассмеялись, и, довольный общей реакцией, он продолжал:
— Да вы еще не знаете всего, что этот Емеля Ярославский пишет. В 1925 году в одной статье он написал… я попрошу пардона у дам, но он написал, что нужно беречь половую энергию… для строительства коммунизма.
Бася Марковна опять заволновалась:
— Соломон, бекицер! Какие ты глупости говоришь!
Но Виленский не унимался, хохотал и продолжал:
— Представляете себе ситуацию — жена ночью в постели просит мужа, чтобы он… ну это… как сказать?
Женщины смущенно переглянулись, а расхохотавшийся Семен вставил:
— Да мы догадываемся, что она просит. Вот именно.
