Она знает, что не должна сдаваться, знает, что нужно продолжать работу, но собственное бессилие сводит с ума, ведь по магическому потенциалу она и рядом не стоит со своей сестрой, которой кажется подвластно все и все. И которой нет рядом.
Грустные мысли Хелен прерывает трель телефонного звонка, заставляя ведьму вздрогнуть от неожиданности. Она пораженно смотрит на монитор, светящийся фотографией Дерека, и нерешительно ведет по нему пальцем, принимая вызов.
— Привет, ангелочек, — тянет ведьмак, и Хелен хмурит брови от того, что слишком уж довольным ей кажется его голос.
— Что тебе нужно, Дерек? Куда ты пропал?
— О, это долгая история, — туманно отвечает ведьмак, — я могу рассказать, если тебе интересно. Но только наедине. Без твоего первородного монстра.
— Не думаю, что это хорошая идея, — нерешительно отзывается Хелен.
— А если я скажу тебе, что знаю, где Кристина?
Ведьме кажется, что все вокруг застывает, и она широко распахивает глаза, не сразу веря в слова бывшего возлюбленного.
— Где она? — наконец выдавливает из себя Хелен, кусая губы, чтобы не закричать, — о боги, Дерек, умоляю, скажи…
— Ты одна? — звучит холодный голос ведьмака.
— Да, но…
— Я скажу тебе, ангелочек, — выговаривает он, и ведьма могла бы поклясться в том, что в этот миг на его губах змеится полная злорадства улыбка, — я скажу все, что ты пожелаешь. Но у меня есть условие.
— И чего же ты хочешь? — едва слышно выдыхает Хелен, уже зная, что услышит в ответ.
— Тебя. Думаю, что совершенно лишним будет говорить о том, что Майклсоны не должны знать о нашей… договоренности.
На то, чтобы принять решение у ведьмы уходит пара секунд. Она должна спасти Кристину, и если это единственный способ, то выбора у нее просто нет. А Элайджа… Он поймет ее.
— Ну, так что же, ангелочек?
— Я согласна.
— В таком случае, я сейчас поднимусь в твою спальню, — не скрывая радости, заявляет Дерек, — помогу тебе собрать вещи.
— Ты уже здесь? — ошарашенно шепчет Хелен, — я… справлюсь сама, это лишнее.
— Ты не поняла, ангелочек, — жестко перебивает ее ведьмак, — я хочу собственными глазами увидеть, как ты скажешь своему первородному любовнику, что уходишь ко мне. Что я — лучше. Это мое условие.
— Не слишком ли много условий? — не выдерживает девушка.
— Ты хочешь спасти сестру? — тут же отзывается Дерек, и Хелен понимает, что проиграла.
Она старается не смотреть на Элайджу, который, вернувшись в спальню, застывает на пороге, видя самодовольно улыбающегося ведьмака.
— Что ты здесь делаешь? — зло спрашивает Первородный, переводя взгляд на Хелен, которая собирает свои вещи, — что это значит, ангелочек?
На несколько секунд в комнате воцаряется полная тишина, и ведьма с силой прикусывает нижнюю губу, пытаясь найти силы, для того, чтобы сказать то, что должна. Но не может.
Майклсон не сводит с нее полных непонимания темных глаз, в которых ведьма тонет, почти забывая о том, что ей предстоит сделать, но затем перед ней встает лицо сестры.
— Я ухожу от тебя, Элайджа, — срывается с дрожащих девичьих губок, и сердце Хелен сжимается от боли, когда она видит, как он ее слов застывает лицо вампира.
Но Дереку явно этого мало, и он знаком приказывает ей продолжать.
— Я тебя больше не люблю, — выдыхает Хелен, стараясь унять дрожь в голосе, — и никогда не любила.
— Что здесь, черт возьми, происходит, — цедит Элайджа, переводя взгляд на ухмыляющегося ведьмака, — он, что, угрожает тебе? Скажи только слово и я…
— Дело вовсе не в Дереке, — перебивает его Хелен, стискивая зубы, и на ее лице застывает ледяная маска, удержать которую позволяют лишь мысли о сестре, — дело во мне. Не унижай себя, пытаясь меня переубедить. Я лишь хотела отомстить ему за старую измену и тебе за то, что использовал меня, как вещь в поместье. Я люблю Дерека, а ты — просто слепой дурак, раз не смог понять мои мотивы сразу.
Элайджа застывает, ошарашенный пренебрежительным холодным тоном возлюбленной, ее словами, и, пользуясь его замешательством, Дерек берет дорожную сумку Хелен и тянет ведьму к выходу. Уже на пороге она оборачивается, и, глядя на замершего Первородного, незаметно щелкает пальцами.
Но Элайджа этого не замечает.
Он не видит совсем ничего, и, кажется, что все вокруг накрывает тьма, когда осознание того, что Хелен ушла, накрывает его с головой. Поверить в это сложно, особенно после того, как еще утром она признавалась ему в любви, но слишком хорошо он помнит ее безразличное лицо. Холод в любимых глазах. Слишком уверенно звучат ее слова, повторяясь вновь и вновь в его ушах, пока вампир не опускается на край постели, накрывая руками лицо.
Он думал, что готов ко всему. Тысячу лет он боролся вместе с братьями, терял близких, убивал, страдал, мучился, переступал через себя, делая то, отчего сердце потом разрывалось от боли, но никогда прежде он не чувствовал подобного тому, что сотворила с ним белокурая ведьма.
Это даже не боль, и Элайджа щурит глаза, поднимая их в потолок. На миг ему кажется, что его просто нет. И секунду спустя, он, понимая, что это лишь наваждение, осознает, что хочет, чтобы его не стало.
