На что Хелен, радости которой не было предела от обновки и от предстоящей прогулки, в непонятном ей самой порыве, шагнула к Первородному, обвивая руками его шею и запечатлевая на мужских губах благодарный поцелуй.
Когда розовые губки коснулись его рта, Элайджа на миг замер, не веря в происходящее, но его руки, по инерции обвили тонкую талию, притягивая девушку к себе.
Обжигающее вожделение мучило не только Хелен. Вампиру, чувства которого и без того, в силу его природы были обострены, также не просто было проводить ночи вблизи соблазнительного девичьего тело, вызывающего в нем отнюдь не двусмысленные желания. Идея Клауса казалась с каждым днем все притягательней, и то, что ведьмочка сама пришла в его объятья, было воспринято Майклсоном с радостью.
Однако, не успел он ответить на невесомый поцелуй, как Хелен будто очнувшись забилась в его руках, выставляя перед собой тонкие руки.
— Отпусти меня! Нет!
Элайджа осторожно отвел ладони, выпуская девушку из своих объятий. Он уже собирался пошутить, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу, но в этот миг блондиночка с выражением полного отвращения на лице, коснулась тыльной стороной руки своих розовых губок, будто желая стереть поцелуй, который сама же ему и подарила.
Ее нежно лицо, светившееся всего минуту назад радостью, сейчас выражало лишь недовольство и злость. Она явно жалела о том, что только что сделала. Майклсон, прищурившись, отступил назад. Ему хотелось успокоить Хелен, вернуть ее счастливую улыбку, но в следующий миг блондиночка выдала то, отчего желание вампира сменилось на диаметрально противоположное.
— Не смей больше прикасаться ко мне! Мне не нужны поцелуи кровососа!
========== Часть 13 ==========
После слов Хелен в комнате воцаряется полная тишина, и Элайджа с силой сжимает зубы, едва сдерживая ярость, которая бурлит в нем, требуя выхода. Он не сводит с кусающей губы ведьмочки, которая испуганно ждет его реакции тяжелого взгляда, и думает.
Схватить ее, задрать вверх узкую юбку, обнажая до талии, и отшлепать по маленькой попке — первая мысль, которая кажется ему такой правильной, что Майклсон уже делает шаг в сторону замершей блондиночки, которая не сводит с него растерянного взгляда. Ему хочется сделать это. Очень сильно. Но затем, Элайджа понимает, что подобный поступок не решит проблемы. Хелен нужно проучить. Она заслужила настоящий урок, после которого, похожая на ангелочка ведьма больше никогда не будет дразнить мужчин. Тем более — вампиров. Тем более — Майклсонов. Тем более — его.
Тогда на мужских губах появляется дьявольская улыбка. Потому что Элайджа знает, что делать. И одного взгляда в окно хватает для того, чтобы понять, что сама природа благоволит его задумке.
Хелен молчит, изучая задумчивым взглядом пейзаж за окном, и с розовых губок срывается тихий, безнадежный вздох. Она не сомневается, что после ее слов, прогулки ей не видать, как собственных ушей и почти жалеет о том, что сделала, пойдя на поводу у своей гордости и упрямства. Тем более, что она соврала. Ведь ей хотелось поцеловать Элайджу, и в тот миг ведьме было абсолютно плевать на то кровосос он или нет.
Но она не должна этого хотеть. Не должна желать его. Потому что он — враг. Вот только отчего-то, и Хелен понимает это особенно ясно именно сейчас, от ее ненависти и жажды мести не осталось и следа и это совершенно неправильно, и даже кажется девушке предательством.
Мрачные мысли отражаются на ее нежном лице, с которого Майклсон не сводит внимательного взгляда, но ведьмочка еще не знает, что он задумал, и потому замирает от удивления, когда Элайджа невозмутимо произносит:
— Мне кажется, прогулка улучшит твое настроение, ангелочек.
Хелен поднимает на него свои огромные голубые глаза, в которых неверие смешано с надеждой, и нервно скользя кончиком маленького язычка по розовым губкам тихо говорит:
— Ты… ты не злишься?
— Нет, — качает головой вампир, пожимая плечами, — так что же, идем?
Ведьма кивает часто-часто, и на ее лице появляется счастливая улыбка, когда она подходит к Первородному совсем близко.
Элайджа не говорит ни слова, сжимает девичий локоть, и легко тянет ее к двери, а через мгновение, они оказываются за порогом. Ведьма тянет носом, вдыхая свежий, прохладный воздух, и Майклсон улыбается, наблюдая за тем, как она радуется словно ребенок, окружающей их природе, склоняясь к желтеющим розовым кустам.
Они идут в лес, и Первородный не отступает от девушки ни на шаг, временами поглядывая на темнеющее небо. Собирается дождь, но увлеченная прогулкой Хелен не замечает этого, шагая вперед.
Ливень начинается, когда они уходят от дома на приличное расстояние, и Элайджа не делает даже малейшей попытки ускорить ее, не подхватывает девушку на руки, используя вампирскую скорость. Он просто позволяет ей вымокнуть до нитки. Дрожащая от холода ведьмочка не сводит с вампира умоляющего взгляда, но Майклсон будто не замечает этого, продолжая идти к дому в спокойном темпе.
