Она не видит, как лицо Элайджи искажается от гнева, смешанного с вожделением, когда он видит точеные изгибы ее фигуры, которые ведьма бесстыдно обнажает перед ним, стоя спиной. Вампир глубоко вздыхает, стараясь взять себя в руки, но в этот миг Хелен — нарочно или нет, выгибает спинку, соблазнительно выставляя округлую попку, и от его контроля не остается камня на камне, а белокурая ведьмочка, летит на подушки, когда он толкает ее прямиком на кровать.
— Сейчас ты пожалеешь о своей провокации, ангелочек, — хрипло выдыхает Первородный, вихрем оказываясь позади лежащей на животе, ничего не понимающей Хелен, — ты и так долго безнаказанно меня злила. Пришла пора проучить тебя.
С этими словами, Элайджа тянет на себя обнаженную девушку, на которой из одежды лишь тонкие трусики, что он, не медля не секунды, срывает резким движением, отбрасывая безнадежно испорченный предмет туалета в сторону.
Он укладывает извивающуюся Хелен на колени, удерживая ее одно рукой за талию, и его вторая ладонь с силой опускается на маленькую попку. Ведьмочка вскрикивает, скорее от неожиданности, чем от боли, и поворачивает в его сторону ошеломленное лицо, отчего ее белокурые локоны рассыпаются по спине мягкими волнами.
— Что ты делаешь? — шипит она.
— Учу тебя хорошим манерам, — невозмутимо отвечает Элайджа, продолжая экзекуцию, пока девичьи ягодицы не становятся совсем алыми, а нежная кожа не начинает гореть.
Тогда мужская ладонь мягко скользит по ним, лаская, и Хелен прикрывает глаза, чтобы скрыть возбуждение, которое бурлит в ней от того, что она совсем нагая лежит в объятьях вампира, который только что отходил ее по попке, будто ребенка, но почему-то эмоции, что захлестывают ее, не имеют ничего общего с детскими обидами. И она не сопротивляется, когда Первородный переворачивает ее на спину, нависая сверху.
Очень медленно, Хелен приподнимает веки и тут же оказывается в плену темных глаз Элайджи, который не сводит с нее жадного взгляда, изучая ее нагое тело. Его взор скользит по часто вздымающейся груди, выступающим ключицам, плоскому животику и замирает на бедрах, которые ведьма стыдливо сводит вместе.
— Ты слишком красива, ангелочек, — шепчет он, склоняясь к ее раскрасневшемуся лицу, — слишком…
И он целует ее, сминая розовые губки своими нетерпеливыми губами. Хелен на миг застывает, ошеломленная тем, как ее тело реагирует на прикосновения врага, но миг спустя, она сама подается вперед, отвечая Майклсону с не меньшей страстью. Поцелуй выходит грубый, жадный, и Элайджа ненароком прокусывает нежную кожу, отчего на нижней губе ведьмы выступает капелька крови, которую он тут же подхватывает языком.
— Какая ты сладкая, — шепчет вампир, выставляя и тут же с улыбкой пряча клыки, — ты везде такая вкусная?
Хелен, сгорающая от откровенных ласк, не сразу понимает вопрос, но затем Первородный спускается дорожкой поцелуев к ее груди и ниже, пока темная голова не оказывается у ее плотно сжатых ножек, которые он нежно гладит, медленно разводя в стороны, и ведьма, кусая губы, наконец, осознает, что именно он имел в виду.
Но прежде чем Элайджа касается сосредоточия ее женственности, чего девушка ждет, замирая от нетерпения, происходит что-то непонятное, и миг спустя Первородный на вампирской скорости отлетает к противоположной стене, вызывая у Хелен стон разочарования.
Она поднимает на него свои голубые глаза, застывая в нерешительности, когда тишину нарушает глухой мужской голос:
— Ты пьяна и утром пожалеешь, что переспала с врагом, — Майклсон не сводит с ведьмы тяжелого взгляда, — а я не хочу, чтобы ты страдала. По крайней мере, от этого, ангелочек.
— Но я хочу тебя, — отвечает Хелен, сама не узнавая себя, — я хочу тебя, Элайджа.
Звук его имени, произнесенный ее нежным тихим голосом, заставляет вампира замереть, и он всеми силами старается отвести глаза от Хелен, которая медленно идет к нему, абсолютно ослепительная в своей наготе.
— Я хочу этого, — повторяет она и тогда Майклсон идёт на хитрость.
— Докажи, — говорит он, опуская красноречивый взгляд на свой пах, — сделай мне приятно.
Элайджа совершенно уверен в том, что похожая на ангелочка ведьма даст ему пощечину или просто убежит, и Первородный не верит своим глазам, когда Хелен медленно опускается на колени, а ее тонкие пальцы касаются его ремня.
Пока розовые губки порхают по его животу, она быстро справляется с ширинкой и тянет вниз мужские брюки вместе с бельем, высвобождая напряженный член. Голубые глаза расширяются, когда ведьмочка видит, как Майклсон щедро одарен природой, и она осторожно касается его плоти, скользя по ней своей маленькой ладонью.
Элайджа не сводит с Хелен тяжелого взгляда, все еще до конца не веря в происходящее, и он не может сдержать глухого стона, когда девичий язычок проходится от основания до головки его пульсирующего от желания члена, прежде чем он попадает в плен горячего ротика, отчего вампир совсем теряет голову, как и последние частицы самоконтроля.
