Ни холодный душ, ни новое белье, ни чудесное шелковое платье, что ей передали вместе с провизией Тори и Крис, не поднимает девушке настроения, и она, собрав влажные волосы в хвост, выходит из комнаты, направляясь на кухню. Хелен еще не знает, что именно хочет выпить — кофе, ромашковый чай или стянуть у Элайджи его бурбон (при мысли об этом ведьма кривится, но все же не отбрасывает это крайнее средство), но прежде чем она принимает окончательное решение, проходя мимо дверей библиотеки, она слышит знакомые голоса.
— Хотя, знаешь, я передумал, — довольно громко тянет Первородный, и Хелен легко улавливает каждое слово, — думаю, я смогу помочь тебе, Джия. Я поговорю с Клаусом.
— О, Элайджа, — восклицает та, и ведьма слышит как она с силой бросается в объятья вампира, — ты даже не представляешь, как я благодарна… Хотя, кое-что я могу сделать прямо сейчас…
Голоса стихают, и Хелен напряженно замирает, слыша легкий шум от того, что Джия…
На то, чтобы оказаться в библиотеке, ей хватает нескольких секунд, и голубые глаза превращаются в щелки, когда она видит, стоящую на коленях вампиршу, которая тянет вниз замок ширинки Элайджи, чей взгляд буравит лицо Хелен, не выражая и капли удивления от ее прихода. Она улавливает в темных глазах искорку злорадства, и это окончательно лишает девушку контроля.
Джия не успевает закончить начатое. Хелен, которая прежде никогда еще не чувствовала себя настолько злой и никогда не была такой сильной, действуя на уровне инстинкта, взмахивает ладонью, и ничего не понимающая вампирша с криком летит в дальний угол комнаты.
Элайджа вихрем оказывается рядом с ошеломленной Джией, и, помогая ей встать, поднимает на Хелен тяжелый взгляд, едва сдерживая улыбку.
— Какого черта ты делаешь? — нарочито строго говорит он, любуясь разъяренной ведьмочкой, — немедленно извинись!
Глаза Хелен вспыхивают голубым огнем, и Джия опасливо скрывается за спиной вампира, когда она делает шаг в их сторону, вскидывая вверх упрямый подбородок.
— Извинится? — кривится ведьма, — перед этой шлюхой, которая готова раздвинуть ноги перед кем угодно ради повышения по службе? Ты видно шутишь! Хотя знаешь, теперь я вижу — у вас много общего! Что ты, что она — две проститутки! Все решаете, торгуя телом!
Хелен не сводит с Первородного полного презрения взгляда, и теперь уже лицо Элайджи искажается от ярости. Испуганная Джия, бросив быстрый взгляд на ведьму, едва не искрящуюся магией, неразборчиво бормочет, что ей пора, и вихрем исчезает из комнаты, оставляя их наедине.
Хелен не сводит с Майклосона горящего взгляда, и на розовых губках появляется злая улыбка от осознания того, что ее слова достигли цели, а соперница, так и не смогла осуществить задуманное, но в следующий миг радость девушки сменяется испугом, когда Первородный приближается к ней на вампирской скорости, до боли стискивая ее плечо.
— Как ты меня назвала? — цедит он, — проституткой? Как же быстро ты забыла, как разгуливала в купальнике перед своим жалким ведьмаком, предлагая себя, как последняя…
Лицо Хелен искажается от гнева, и почти не контролируя свои действия, она со всей силы впечатывает ладонь в щеку Первородного.
Громкая пощечина заставляет Элайджу на мгновение замолчать, но затем он лишь сильнее сжимает хрупкие плечи.
— Я тебя снова в цепи закую, — почти рычит он, и девушка испуганно отступает назад.
Она не смотрит куда идет, и через пару шагов запинается о ковер у камина, падая на спину. Майклсон не дает ей и малейшего шанса подняться на ноги, мгновенно нависая над ведьмой.
— Так-то лучше, — глухо выговаривает он, и Хелен широко распахивает глаза, слыша, сколько ярости в его голосе.
Она почти жалеет о сказанном, но прежде чем с ее губ успевает сорваться хоть слово, вампир с силой переворачивает ее на живот, удерживая запястья.
— Что ты…
Вместо ответа Элайджа безжалостно расправляется с ее платьем, с треском разрывая нежный шелк, обнажая девичьи ягодицы. И Хелен уже знает, что последует за этим.
— Ты извинишься, — твердо говорит Первородный, нанося первый удар по округлой попке ведьмы, отчего та невольно вскрикивает.
— За проститутку, — шлепок, — за Дерека, — шлепок, — за ваш чертов обряд на озере, — шлепок, — за насмешки сестры, за…
— Хватит, — едва слышно шепчет Хелен, и в ее голосе слышатся слезы.
Элайджа прекращает экзекуцию, переворачивая ее на спину, и ему хватает пары секунд для того, чтобы стянуть с нее обрывки платья, оставляя лишь тонкие трусики. Он не говорит ни слова, жадно изучая налитую грудь, плоский живот, стройные бедра, и Хелен вспыхивает под его горячим взглядом, чувствуя, как в ее крови начинает бурлить ответное желание, потому что своего Майклсон совсем не скрывает.
Он подается вперед, устраиваясь меж ее ножек, и Хелен, отчаянно пытаясь сопротивляться зову плоти, пытается вырваться из его объятий, но вместо освобождения, лишь трется промежностью о пах вампира, ощущая силу его желания.
— Отпусти ме…
Договорить ей не позволяет нетерпеливый поцелуй, в котором мужской рот сминает девичьи губки, и ведьма понимает, что пропала.
