Вкус его губ, запах, тяжесть любимого тела, до боли знакомые руки, все это сливается воедино, и Хелен сдается. Она больше не хочет борьбы. Не хочет обид, боли, ревности и мести. Она хочет любви. И готова ради нее бороться. И простить.
Верная своему решению, ведьма подается вперед, обвивая мужскую шею, и чувствуя это, Элайджа на миг отрывается от ее губ, заглядывая в голубые глаза:
— Ты ведь потом не будешь обвинять меня в том, что я изнасиловал тебя, ангелочек?
— Заткнись и раздевайся, Майклсон, пока я не передумала.
Первородный вскидывает бровь, тихо смеясь в ответ, когда Хелен сама стягивает с его плеч пиджак, а потом и рубашку. Она жмется к нему, скользит пальцами по коже, а ее розовые губки порхают по широкой мужской груди, даря невесомые поцелуй. От этих нежный ласк Элайджа мгновенно теряет контроль, и ведьма пользуется этим, переворачивая его на спину.
Глаза Хелен снова загораются голубым цветом, и, улыбаясь хищной улыбкой, она спрашивает:
— Что это сука хотела тебе сделать?
Майклсон только щурится в ответ, едва сдерживая рык, когда ведьма быстро стягивает с него брюки вместе с бельем, высвобождая напряженный член.
— Ангелочек, — тянет он, но Хелен лишь бросает на вампира горящий взгляд, и ее губки скользят по его каменной плоти, от основания до головки, которую она обводит языком, прежде чем вобрать пульсирующий от возбуждения член в свой горячий ротик.
Элайджа шепчет что-то невнятное, пока ведьма ласкает его плоть, стараясь принять ее как можно глубже, но не проходит и минуты, когда он мягко отстраняется, притягивая Хелен к себе.
— Это не честно, — шепчет он в припухшие губки, и на лице ведьмы расцветает смущенная улыбка.
Майклсон улыбается в ответ, укладывая ее на спину, и дальше влюбленным совсем не требуются слова, пока из тела сливаются в танце страсти.
Хелен тихо стонет, извиваясь под Первородным который ласкает ее груди, слегка покусывая их затвердевшие вершинки. Мужские ладони скользят по точеному телу, не пропуская ни единого изгиба, и вскоре тонкие труски — единственный оставшийся на ней элемент одежды — летят в сторону, и Элайджа спускает дорожкой поцелуев в развилке меж подрагивающих от возбуждения девичьих ножек.
Она уже совсем мокрая, течет от желания, и вампир дразнящими движениями проходится по горячим складкам плоти, мягко прикусывая клитор. Ведьма вскрикивает, вскидывая вверх бедра, и Майклсон ловит ее мутный взгляд, который призывает его действовать смелее.
Двумя пальцами он наполняет тесное лоно, и Хелен стонет, когда он начинает медленно двигать ими, доводя ее до грани.
— Я хочу тебя, Элайджа, — шепчет она, выгибая спинку, — прошу, сейчас…
Майклсон, и сам сходящий с ума от страсти, не заставляет просить себя дважды, и подавшись вперед, он забрасывает девичьи ножки на свои плечи, как в их самый первый раз. Он входит в мечущуюся под ним Хелен, наполняя ее до самого основания, и библиотека наполняется их горячими стонами, пока Первородный берет своего белокурого ангелочка, двигаясь сильными толчками.
Раз за разом. Вновь и вновь. Пока по ее телу не проходит волна крупной дрожи, свидетельствующая о том, что Хелен совсем близка к пику.
— Так кто я? — спрашивает Элайджа, ускоряя движения, от чего ведьма, кусая губки, изгибается дугой.
— Любимый, — выдыхает она в ответ, — ты — мой любимый.
И наслаждение накрывает их обжигающей волной, сметая все на своем пути.
========== Часть 42 ==========
— И каков наш план? — вскинула бровь Крис, стараясь не смотреть на буравящего ее насмешливым взглядом Клауса, расположившегося на диване с бокалом бурбона.
Помимо них в гостиной дома Майклсонов были еще и Кол с Тори, а также Дерек, но ведьма совсем не ощущала их присутствия, все больше погружаясь в гипнотизирующую ауру первородного гибрида, который теперь совсем не спускал с нее глаз, будто ожидая момента, когда они останутся наедине.
Кристина знала, чем ей грозило исполнение его желания. Триумф девушки после случая у тайника с артефактами был недолгим. Очень быстро ведьма поняла, что Клаус не оставит ее выходку безнаказанной, и самым страшным было то, что она не боялась, а хотела этого наказания.
Наряду с этим даже новость о том, что Хелен осталась на несколько дней наедине с Элайджей, не казалась Крис такой уж пугающей. В конце концов, ангелочек при всей ее доброте, отличалась благоразумием, и ни за что не позволила бы вновь втянуть себя в игры старшего Майклсона, который по всей видимости так и не оставил надежды на возобновление отношений с белокурой ведьмой.
Кристина переживала за сестру, и все же ее собственные чувства заслонили мысли о Хелен. Вот только в следующую минуту, услышав шум открывающейся двери, ведьма, глаза которой, как и всех присутствующих, удивленно расширились, поняла, что зря упустила из внимания совместное проживание сестры и соблазнившего ее первородного вампира.
