— Я не могу потерять ни одну из них, — прошептала она, и вампир замер, мгновенно понимая, о ком идет речь, — а так оно и будет, если не найти способ обмануть пророчество. Потому что предки сказали, что из трех ведьм Уайт, которые осмелятся уничтожить камень, останутся только две.
========== Часть 55 ==========
Кол так и не спускается вниз, проводя весь вечер в попытках успокоить жену, а после — когда она погружается в беспокойный сон — терзая себя мыслями о том, что будет, если пророчество предков все же окажется правдой.
Слова Тори о том, что из трех ведьм в живых останутся лишь две, еще долго звучат в его ушах и постепенно отчаянье и ярость накрывают Первородного, лишая самоконтроля.
Он не может потерять ее снова.
На миг он думает о том, чтобы рассказать все братьям. Это было бы правильно, но Кол тут же вспоминает умоляющие глаза жены, которая уверена, что сможет найти выход, считая себя виноватой в происходящем, хотя и не говорит этого вслух.
Но Майклсон уже слишком хорошо знает ее, чтобы не чувствовать это. И он решает, что Тори заслужила шанс на искупление. На попытку исправить то, что считает своей ошибкой. По крайней мере, пару дней, за которых уж точно ничего не случится.
Всю ночь Кол вглядывается в темноту, отчаянно ища выход, и вскоре в его голову приходит совершенно сумасшедшая мысль.
Он может убить Кристину или Хелен.
На миг он даже размышляет о том, как это сделать, и это кажется ему единственным правильным решением, ведь если умрет одна из сестер, то Тори будет жива. И он бы сделал это, даже зная, что братья упекут его на ближайшие века в гроб, если бы только не знал, что Виктория никогда не простит ему убийство сестер и возненавидит его.
Только к утру Первородному кажется, что он находит выход, который позволил бы избежать убийства — оберегать ее, всегда и везде, днем и ночью. В конце концов, он — первородный вампир, и это все вокруг боятся его, а не наоборот, и если уж он не сможет защитить ее, то это и вовсе не под силу никому.
Так Кол и делает. Он рядом в душе, чтобы Тори не поскользнулась. Рядом на кухне — чтобы не обожглась. Рядом на лестнице, в ритуальной комнате, в библиотеке… абсолютно везде, куда бы не ступила нога рыжеволосой ведьмы, и Тори лишь мило улыбается, видя такую заботу.
Она все понимает, и совершенно не удивляется, когда муж вызывается сопроводить ее вечером на прогулку, после того, как ведьма, изучив все имеющиеся книги по магии, так и не смогла найти ответа на свой вопрос.
— Тебе нужно отдохнуть, — уверенно произносит он, и под удивленные взгляды остальных членов семьи подхватывает жену на руки, устремляясь к машине.
Они едут долго, и к тому моменту, когда Кол сворачивает на лесную дорогу, вокруг сгущаются сумерки, но даже они не мешают Тори разглядеть очертания маленького лесного домика, который она сразу же узнает.
— Что мы здесь делаем? — спрашивает ведьма, выходя из машины.
— Ну, — с хитрой улыбкой тянет Кол, когда они оказываются на пороге, — здесь мы подтверждали наш брак, и ты стала моей, впервые после разлуки, здесь я понял, как люблю тебя. Прошу, зажги свечи.
Тори щелкает пальцами, и маленькая гостиная лесного домика озаряется десятками крошечных огоньков. Пол, который в прошлый раз был в пыли, сейчас усыпан лепестками роз, а по середине комнаты стоит кровать.
Виктория изумленно замирает, оглядываясь, пока Первородный ловко открывает высокую бутылку, наполняя фужеры искрящимся напитком.
— Шампанского? — игриво спрашивает он, протягивая жене бокал с напитком, и девичье лицо озаряет счастливая улыбка.
Они медленно подносят фужеры к губам, не сводя глаз друг с друга, и атмосфера в комнате сгущается, наполняется искрящимся магией напряжением от того, как влюблённую пару накрывает томление страсти, готовое вылиться в бурную страсть, которой они оба хотят подчинится.
Подчинится и забыть обо всем. И Кол тенет жену к постели, нежно целуя.
— Постой, — тихо шепчет Тори, на миг отстраняясь от Первородного.
— Что не так? — ласково спрашивает вампир, сжимая ведьму в объятьях.
— Я все понимаю, — выдыхает в ответ она, — ты не отходишь от меня, осыпаешь подарками, этот сюрприз…
Тори замолкает, но затем ее лицо заливается краской и она едва слышно продолжает:
— Ты всегда такой нежный со мной, всегда сдерживаешься. Но я… Я хочу чтобы эту ночь ты запомнил навсегда, ведь она может оказаться последней.
— К чему ты клонишь? — вскидывает бровь Майклсон, и его глаза окончательно чернеют, когда ведьма отвечает.
— Сделай со мной все, что ты хочешь. Как хочешь…
На миг Первородный застывает, не в силах поверить в слова жены, но затем, ее тонкая ладонь скользит по мужской груди, опускаясь все ниже, пока не ложится на пах, а на алых губках расцветает соблазнительная улыбка. И Кол сдается.
— Все что я хочу? — хрипло спрашивает он, и на его лице расцветает дьявольская улыбка, — раздевайся, любовь моя.
