Император не заблуждался, поняв, что столкнулся с самым серьезным кризисом за всю свою карьеру. Союзники снова предложили на удивление мягкие условия, согласно которым Франция оставалась в границах Альп, Рейна и Пиренеев, но Наполеон отказался. Правда, он был вынужден признать, что «Веллингтон вторгся на юг Франции, русские угрожают ее северным границам, а пруссаки, австрийцы и баварцы осадили с востока». Бросив юг на произвол судьбы, в надежде, что там как-нибудь сами справятся с британским вторжением, император сумел наскрести в общей сложности около 120 тысяч «солдат» для защиты северных и восточных границ. Большей частью это были пенсионеры или еще более юные «марии-луизы», большинство которых подверглись насильственному набору. Как-то раз, не сдержавшись, Наполеон гневно обрушился на Сенат: «Эти мальчишки годятся только на то, чтобы наполнять собою лазареты и придорожные канавы». Кроме того, император набрал увечных ветеранов из домов инвалидов, даже тех, кому было за шестьдесят. Он планировал превратить столицу в крепость, для чего отдал распоряжение о запрещении «проводить какие-либо приготовления, направленные на то, чтобы оставить город, чьи защитники, если понадобится, будут похоронены под его руинами».
Но даже в такой ситуации император более трезво оценивал качества своих братьев, нежели в былые годы. Разгневанный донесениями об огромном и разорительном дворе в Компьени император отказался принять у себя короля Жерома и запретил ему переезжать в шикарный замок Стен возле Парижа. Жерому ничего не оставалось, как перебраться в дом кардинала Феша на Шоссе д’Антен, что он и сделал, даже не удосужившись спросить согласия дяди. Наполеон предложил ему командование сосредоточенными вокруг Лиона силами — при условии, что Жером распустит своих «вестфальских» придворных, а также потребовал от брата обещания, что тот «останется с авангардом и аванпостами, не будет иметь при себе лишних сопровождающих лиц, не станет выставлять напоказ роскошь, возьмет с собой не более 15 лошадей, будет стоять буквально вместе с солдатами, и не произведет ни единого выстрела, если только сам он не будет обстрелян первым» Король отказался принять эти унизительные для него условия, доказывая, что если он не сохранит статус суверена в изгнании, то у него практически не будет никаких шансов вернуть себе королевство после подписания мира. И вообще, как монарх он мог принимать приказы только лично от императора, но ни в коем случае не от маршалов В результате Жером остался в доме дяди Феша, а вокруг него рушился возведенный Бонапартами мир.
Жозеф тоже никак не мог примириться с мыслью, что он больше не суверен, не король Испании Наполеон резко отзывался о брате, когда в ноябре 1813 года граф Редерер сообщил императору о его настроении.
