Евгений по-прежнему оставался вице-королем Италии, твердым и деловым, и при всем при том популярным. Вице-королева была не менее мила и не менее любима — супруги искренне любили итальянцев, а не просто потому, что Евгений считался потенциальным наследником Железной Короны. Жили они недалеко от Милана в элегантной, в неоклассического стиля вилле Бонапарте по соседству с Корсо. Они предпочитали ее в качестве королевской резиденции, вместо мрачного герцогского дворца напротив собора. Их излюбленной летней резиденцией был дворец Монца в нескольких милях от города, с парком Мирабелло. Кроме этого, у них имелся еще один летний дворец в бывших венецианских владениях у Стра на Бренте — вместе с официальной резиденцией в самой Венеции, а также недалеко от Вероны, Виченцы и Мантуи. Обязанности вице-короля были весьма значительны, например, ему вменялось в обязанность возведение фортификационных укреплений на случай австрийской агрессии, а также призыв и обучение его большой армии. Тем не менее Евгений неизменно находил время, чтобы покровительствовать искусству. Вместе с супругой они были страстными почитателями Ла-Скала. В Милане он основал дворец искусств и наук и новую консерваторию, в Венеции же заново открыл галерею Академии. Супруги великолепно владели итальянским и изо всех сил старались угодить подданным. Они завели себе много друзей среди местной знати и ублажали простонародье бесконечными фиестами и щедрыми публичным празднествами. Надежность Евгения сделала его любимцем отчима и укрепила в глазах императора позиции его матери.
Жозефина продолжала жить в страхе перед интригами Каролины Мюрат, несмотря на показную приветливость Великой герцогини. В марте 1807 года Каролина и Полина развлекали императрицу в день ее именин самодеятельными постановками в Мальмезоне, где обе сестрицы пели не в лад и каждая высмеивала выступление другой. В мае у Жозефины появилось еще больше оснований опасаться за свое положение — из Голландии пришло известие, что ее внук, которого считали последним наследником Наполеона, умер в судорогах от крупа. Его мать Гортензия, и без того почти утратившая всякое самообладание вследствие дурного обхождения с ней супруга, была настолько сломлена горем, что врачи опасались за ее рассудок. Супруг только усугублял ее положение тем, что ежевечерне являлся к ее постели и требовал от нее признания в содеянных «грехах». Лишь однажды Каролина проявила себя с доброй стороны: она отправилась в Голландию и забрала свою бывшую школьную подругу в Ласкен, неподалеку от Брюсселя, а затем в Париж. По совету врачей Гортензия отправилась в Пиренеи поправлять здоровье на горном воздухе. Туда же последовал и король Луи, чтобы обвинить жену в том, что якобы у нее роман с его агентом в Париже Деказе. В конечном итоге Гортензия вернулась в Голландию. Смерть ее ребенка поставила под сомнение весь порядок престолонаследия не только в уме Жозефины, но и всех остальных. Второй ее сын был слаб здоровьем (он скончается, как известно, еще молодым). Император был столь встревожен, что повелел докторам найти лекарство от крупа. Как ни странно, если принимать во внимание их отношения, Луи и Гортензия снова стали спать вместе. В 1808 году у них родился третий сын, Луи-Наполеон, будущий Наполеон III. Никому его рождение не принесло столь великого облегчения, как императрице.
В отличие от Жозефа, Луи и Жерома, Элиза вполне успешно справлялась со своей ролью правительницы и даже сумела снискать уважение, если не любовь жителей Лукки. Ее высшим достижением во внутренней политике стало возрождение пришедших в упадок каменоломен каррарского мрамора, которое она финансировала из специального государственного банка. Для этого она пригласила художников и скульпторов. Вскоре каменоломни снабжали всю империю официальными бюстами выдающихся деятелей, в том числе и 500 бюстами Наполеона, изготовленными в течение только одного сентября 1808 года. Кроме того, оттуда на экспорт поставлялись надгробия, камины, часы, колонны и алтари, не говоря уже о целой мечети для тунисского бея. Элиза осушила болота, ввела государственную монополию на ловлю тунца, разрабатывала залежи квасцов у Пьомбино, поощряла и усовершенствовала производство шелка и бархата, пригласив для этого мастеров из Лиона и Генуи, развивала кожевенное производство и мыловаренные фабрики, основывала библиотеки, университетские кафедры, медицинский колледж и даже Наполеоновский институт, устроенный по образцу Французского института. Кроме того, под влиянием воспоминаний о Сен-Сире ее молодости, она открыла институт Элизы, где получали образование девушки благородного происхождения.
