И куда большая любовь разрастается внутри Джо, вытесняя всепоглощающий страх перед ужасами, которые случаются и могут случиться, освобождая место для всего великолепного, что есть и может быть. Все только начинается, и в середине есть много чего, кроме Хантингтона. БХ принесет Джо смерть, но его жизнь, и жизнь Джей Джея, и жизнь Меган, и жизнь этого чудесного малыша, какой бы ни была его судьба, состоит из миллиона вещей, которые не имеют отношения к БХ.
Джо попыхивает сигарой, ему гадко от ее горького вкуса, но хорошо от сладкого чувства погруженности в этот поразительный миг жизни Джей Джея. Рождение его первенца. Сына. Внука Джо.
А потом его накрывает понимание. Это, мать его, один из самых потрясающих моментов в жизни Джо. Вот здесь, с сыном, холодным декабрьским утром в Бостоне. Это доказательство того, что даже жизнь с проклятием болезни Хантингтона может быть потрясающей.
– Все только начинается, Джей Джей.
Снаружи минус двенадцать. Минус двенадцать. Мать честная, это черт-те что, а не температура. И ветер похож на злую бабу, которая никак не заткнется: безжалостный, колкий, превращающий и без того неприятное в невыносимое. Из-за ветра ощущение, что на улице и вовсе минус двадцать.
А еще только что пошел снег. В Бостоне ожидается сантиметров пять – семь, маловато, чтобы отменять занятия в школах или отпускать детей пораньше, но достаточно для того, чтобы на дорогах было столько аварий, словно местные жители видят снег в первый раз. Хотя бостонцам не привыкать к зимнему северо-восточному ветру и метелям. Идет вторая неделя января, город уже пережил три снежные бури, во время каждой выпало больше пятнадцати сантиметров. Езжай медленнее, а еще лучше – не выезжай вовсе. Никто не учится. Так и будут втыкаться друг в друга, мчась по крутым узким улочкам города, отскакивать от припаркованных машин, как бильярдные шары. Любимцы Джо – легковушки-малолитражки, всякие «Фиаты» и «Смарты», и старые заднеприводные махины: и те и другие буксуют, застревают на улицах, создают пробки.
Джо стоит посреди дороги на оживленном перекрестке Банкер-Хилл и Тафтс-стрит, регулирует переход для младшей школы, заменяя общественного регулировщика, который сегодня утром позвонил и сказал, что болен. У него на самом деле может быть грипп. Участок так и косит поганая желудочная зараза, укладывающая народ на неделю. Но Джо подозревает, что регулировщик, живой и здоровый, поглядел сегодня утром прогноз и сказал: «Да пошло оно все. Не за мою зарплату в такую погоду стоять на улице». Но и Джо не уверен, что за свое жалованье он должен здесь торчать.
Под светоотражающим желто-зеленым жилетом на нем самая толстая полицейская куртка, а еще на нем шапка, белые перчатки и кальсоны под брюками, но все это бесполезно в такой холод. Воздух тысячей острых лезвий режет его открытое лицо. Глаза постоянно слезятся, а из носа течет, как из крана. Между его ресницами смерзлись слезы, на щеках растут сосульки, а сопли замерзают на верхней губе. Господи, даже дышать больно. Каждый вдох мгновенно замораживает его легкие, выстужает их изнутри. Пальцы на руках и ногах онемели. Он – мороженая туша, регулирующая движение.
Глобальное потепление, как же. Полярным медведям пора переселяться в Бостонский залив.
Ребятишки, ждущие на тротуаре, одеты в пестрые шапки, варежки, пальто и сапоги, пристегнуты к рюкзакам с супергероями, принцессами или символикой бостонских спортивных команд. Они держат родителей за руки в перчатках. Джо останавливает утренний поток машин, везущих народ на работу, и машет дрожащим детям и родителям, чтобы переходили как можно быстрее. В другое время он бы иным часом приветливо здоровался, улыбался детишкам, желал доброго дня. Родители часто сами обращаются к нему, говорят: «Спасибо». Но сегодня просто слишком холодно для разговоров, и все молчат.
Проводив детей в школу, на тротуаре собирается группка мамаш. Джо машет им, но четыре остаются на обочине. Джо снова машет рукой, чтобы шли, задерживая другой нетерпеливого водителя школьного автобуса. Да идите же, дамочки. Не подходящий сегодня день, чтобы болтать на улице. Женщины уставились на него. Он видит, что они его видят, но не шевелятся. Пара из них говорит по телефону. Чертовы люди, они что, не могут одновременно идти и разговаривать? Джо сдается и машет автобусу.
Подъезжает патрульная машина с включенной мигалкой и встает напротив школы. Томми и Арти Десарио выходят из машины и идут к Джо. На Арти белые перчатки и светоотражающий желто-зеленый жилет.
– Привет, Джо, – говорит Томми. – Арти примет у тебя пост. Отдай ему ключи от машины и поехали со мной.
Арти не смотрит Джо в глаза. Подбородок Арти выдвинут вперед, ноги широко расставлены. Очень деловой вид. Родители с детьми, все еще идущие в школу, останавливаются на бегу к дверям. Джо чувствует, как на него смотрят мамаши с тротуара, гадая, что происходит. Джо и сам гадает. Он делает, что велено, но ему не нравится, как все это прозвучало.
