Аппарировать на лету, как я и думал, я не успел, а от удара об воду, хоть и смягченного еще одним, пружинящим, заклинанием, вышибло дух, и я несколько секунд беспомощно барахтался в ледяной воде, чувствуя, как тяжесть висящего на мне тела неумолимо тянет на дно. Но мы могли дышать, так что, пока не наступит полное переохлаждение, мы были бы живы. Приходя в себя, я изо всех сил погреб к поверхности, выныривая через несколько секунд и вытаскивая из-под воды голову Блейза, лицо которого, как и у меня, закрывал полупрозрачный кожистый пузырь, наполненный воздухом. Собравшись с силами, я аппарировал в Хогсмид.
9. Блейз
- Нет, мистер Малфой, нельзя, мистеру Забини нужен покой. – Услышал я знакомый строгий голос где-то в отдалении, и еще более знакомый и даже родной раздался в ответ:
- Ну мадам Помфри, я же только на минуточку! Буду сидеть молча, обещаю.
Я знал, что уговаривать колдомедика Хогвартса бесполезно, но попытка Драко пришлась мне по душе, и ей, кажется, тоже, потому что ответ прозвучал уже более мягко:
- Завтра, Драко. Подождите еще день, ему станет получше.
Голоса смолкли, а я открыл глаза, рассматривая высокий потолок. Я уже несколько раз приходил в сознание и успел понять, где нахожусь, но не более того. Ужасная слабость заставляла снова проваливаться в сон, полный жутких и непонятных цветных кошмаров, после которого я не чувствовал себя отдохнувшим и отрубался опять, стоило лишь проснуться.
Сколько уже дней я тут находился, я сказать не мог. Друзей ко мне не пускали, это я ясно понял по словам Помфри, но все же кто-то меня навещал, я был уверен. Иногда я слышал, что со мной разговаривают, берут за руку, видел чью-то фигуру, сидящую рядом. Может, это были и разные люди, может и нет. Повернув голову, я заметил в вазе на тумбочке букет лиловых фрезий, и губы растянулись в улыбке. Мама…
- Хорошо, что вы очнулись, - услышал я голос Помфри, а вскоре увидел и ее саму. Поправив мне подушку, она пощупала лоб, потом поводила над моим телом палочкой, сердито поджимая губы, после чего сходила и принесла какой-то пузырек.
- Мне надо поговорить с профессором Снейпом, - попросил я, но она мгновенно перебила:
- Вам нужно выпить восстанавливающее зелье, - и поднесла пузырек к моим губам.
- Ладно, но потом позовите профессора, - согласился я, опустошая сосуд в несколько глотков, с трудом приподняв голову и морщась от горечи лекарства.
- Вам необходим полный покой, это исключено, - возразила сердитая ведьма, давая понять, что спорить с ней бесполезно. Но тут в дверях возникла фигура в черной мантии, и я вздохнул с облегчением, но сердце в груди пустилось галопом, а на лбу выступил пот. Да, я хотел с ним поговорить, но стоило ему войти, и волна животного страха накатила, душа в своих липких объятиях, обволакивая разум. Он убьет меня за то, что я сделал. А ведь многого я просто не помню или не понимаю…
С абсолютно непроницаемым выражением лица, лишь мельком взглянув на меня, профессор обратился к Помфри:
- Могу я с ним поговорить? Наедине, если вы не против.
Колдомедик завела ту же песню о покое, что меня нельзя волновать и прочее, но леденящий взгляд Снейпа заставил ее сдаться. Дав ему пятнадцать минут, она удалилась, нахмурившись и качая головой.
Присев на стоящую рядом с кроватью табуретку, профессор извлек из мантии мою волшебную палочку и протянул мне. Я аккуратно взял ее, не понимая, зачем он вручил мне палочку и почему молчит. Наверное, мой ничего не понимающий взгляд был довольно красноречив, потому что Снейп раздраженно бросил:
- На пасхальных каникулах поедем к Темному Лорду. Без возражений.
Я сглотнул, не веря своим ушам, и натянул одеяло до подбородка, словно оно могло меня защитить.
- Я не… я…
- А не надо было подписывать приглашение! – Рявкнул он, и от спокойствия на его лице не осталось и следа. Только сейчас я разглядел его и осознал, насколько профессор изменился за то время, что я его не видел. Похудел, осунулся, и только угольно черные глаза лихорадочно блестели, выделяясь на фоне пергаментно-бледной кожи. – Не надо было тащиться к Торрадо! Зачем вообще было рыться в моих вещах! Неужели тебе не хватило ума понять, что я прятал от тебя лишь то, что было для тебя опасно?! А вовсе не потому, что не доверял!
- Ты не сказал, куда исчез, и я… - начал я оправдываться, понимая, что это звучит неубедительно даже для меня самого, и Снейп тут же отрезал:
- Твоя мать запретила. Она была тяжело больна и не хотела, чтобы ты знал.
- Мама? – Я приподнялся, удивленно глядя на профессора, но он положил руку мне на плечо, заставляя лечь обратно, чуть ли не вдавливая в подушку.
- Лихорадка моко. Но теперь все в порядке. Я запатентовал новое лекарство, - с долей иронии сообщил он, впрочем, не скрывая некоторого самодовольства. Однако через секунду профессор вновь стал угрюмым и раздраженным. – Я ничего ей не сказал. Точнее, сообщил, что ты сам вернулся в Хогвартс, чем-то болен и не приходишь в сознание. Я не знаю, как сказать твоей матери о том, что ты сделал! Это ее убьет!
