Он замолчал, но жилка над его левым глазом продолжила нервно подергиваться, так что никакая маска спокойствия не могла скрыть его внутренние переживания. Воспоминания начали накатывать, как приливные волны – одно за другим. Как Луиджи рассказывал мне, что мой отец был Упивающимся смертью, одним из лучших, чуть ли не правой рукой Темного Лорда. О том, какое блестящее его ждало будущее. Что Темный Лорд не забывает заслуги своих приближенных и не оставит его сына без милости. Что мне выпала честь присоединиться к могучей гвардии Упивающихся смертью и в будущем занять то место, на которое претендовал мой отец. Что я уже сейчас на голову выше многих в магических умениях и могу быть полезен. Как он дал мне пергаментный свиток, на котором была нарисована темная метка, и попросил расписаться. А в ту же секунду сознание словно прошило тысячей раскаленных игл, а левое предплечье обожгло болью.
Я откинул одеяло, задирая рукав больничной пижамы и уставившись на руку, которую украшал неглубокий, но очень длинный порез в виде моей размашистой подписи – от запястья и почти до самого локтя.
10. Северус
Нора была в ужасе. Она плакала, кричала, умоляла меня привезти Блейза домой, но я сказал, что в его состоянии перемещения куда-либо вредны. Да и в Хогвартсе при нем круглосуточно будет Помфри, и я тоже буду постоянно его навещать и следить за лечением. Гораздо лучше, чем приглашенный на дом врач из Мунго, в чем мы недавно успели убедиться. О том, чтобы отправить мальчишку в больницу, и речи не шло. Будет слишком много вопросов о том, что случилось, да и огласка нам совсем ни к чему.
Помфри кричала еще громче, когда увидела Забини и поняла, что с ним. Требовала обратиться в Аврорат и начать расследование, а Блейза отправить в отдельную охраняемую палату в Мунго. Тут уже Дамблдору пришлось ее успокаивать и заверять, что этого больше не повторится и другие ученики вне опасности, а с Забини все будет в порядке, если его оставить в школе.
Лишь через неделю состояние Блейза перестало вызывать опасения, и тогда я разрешил Норе его навестить. Не до конца оправившись еще от последствий лихорадки, она опять сдала, переживая за сына. Ее саму впору было укладывать на соседнюю койку и лечить, но Онория упрямо повторяла, что все с ней в порядке, и лучше б я занимался лечением ее сына, чем приставал к ней с подобными предложениями. Несмотря на все мои заверения в обратном, она винила себя в том, что позволила в тот вечер мальчишке уйти, и он попал в беду.
Но я знал, что ответственность целиком и полностью лежит на мне, и никуда от этого мне не уйти. А еще я знал, что болезнь Блейза – далеко не самая большая наша беда. Действительно ужасная вещь крылась в шраме на его руке, который он сейчас разглядывал с выражением непередаваемого ужаса в глазах.
- Торрадо – Упивающийся смертью, один из сильнейших. И да, твой отец тоже был одним из них… Из нас… - Рассказать Забини правду, и при этом не выдав, что я шпион Дамблдора, было практически невозможно, так что я с трудом подбирал слова, выдавливая их из себя с нечеловеческими усилиями. – Все сторонники Темного Лорда обещали, что их совершеннолетние дети также придут к нему в услужение. Однако, поскольку Эрардо уже давно мертв, я надеялся, что тебя эта участь минует. Негоже подростку вмешиваться в… политику. – Рисковать своей жизнью, нарушать закон, запятнывать руки кровью. – Но Темный Лорд, оказывается, не забыл никого, и потому Торрадо пришел к тебе. Я покопался в твоих воспоминаниях. Не мог же я ждать, пока ты очнешься и сам расскажешь, что случилось. – Взглянув на потупившего глаза Забини, явно сгорающего от стыда, я с трудом подавил желание обнять его, похлопать по спине, утешить, сказав, что все будет хорошо. Но это было бы ложью, чудовищной по своим размерам. – Да, он нашел бы тебя сам, если бы ты не явился в Годрикову лощину. Вербовщики посещали кандидатов в прошлые выходные. Малфой, Паркинсон, Кребб, Гойл, - все они тоже подписали согласие. У Нотта драконья оспа, он лечится дома.
- Я мог бы отказаться, - начал мальчишка, но я перебил:
