Сегодня была наша последняя тренировка, и нужно было отработать все приемы, которые мы собирались применить в матче, но при этом сильно не уставать – завтра мы должны были быть бодрыми и выспавшимися. Все работали на совесть, кваффл летал точно из рук в руки, ни одного неверного паса, бладжеры отбивались молниеносно, никого ни разу не задев, зато специально созданные мишени, долженствующие изображать игроков соперника, каждый раз оказывались поражены и, в конце концов, изодраны в клочья. Снитч трепетал крылышками в руках Драко, когда он, потный и покрасневший, подлетел к нам, выходя из крутого пике и объявляя конец тренировки. Убрав золотой мячик в ящик и надежно закрепив его на своем месте, он дождался, пока Винс и Грег засунут туда же бладжеры. Потом, когда остальная команда уже поплелась в раздевалку, я присел и вложил в самую большую выемку ящика кваффл, и Малфой захлопнул крышку.
- Блейз, ты как? – Спросил он, тяжело дыша, а глаза его лихорадочно блестели. – Ты так сильно запустил мячом в Блетчли, я думал, ты убьешь его…
Я потупил глаза, понимая, что оправдание из серии «очень сильно хочу выиграть» тут не подойдет. Я всегда хотел выиграть, но не избивал на тренировках игроков собственной команды. Но и рассказывать о письме тем более не собирался. Как бы близок мне ни был Драко, выдавать информацию, которая может стоить матери и профессору остатка жизни в Азкабане, я совершенно не был настроен. Как бы ни ненавидел их обоих. А потому в голове тут же родилась другая отговорка.
- Это все Брокльхерст. Встретил ее вчера, и она вела себя так, будто они уже выиграли матч. Ты знаешь, она для меня хуже, чем для тебя Поттер. Просто как кость в горле. Когда-нибудь я придушу ее голыми руками, честное слово, - говоря о Мэнди, я на самом деле представлял себе кое-чью другую шею, но ненависть в голосе получилась настоящей, так что Драко даже потерял на пару минут дар речи, странно на меня посмотрев.
- Ну нет, Забини, хуже Поттера никого нет. Но я не думал, что ты ненавидишь эту девчонку с Рейвенкло настолько сильно. Она что, тебя отшила когда-то? – Он усмехнулся, сбрасывая напряжение ситуации, но сам оставался напряжен, и это он не смог бы от меня скрыть. Мы знали друг друга слишком хорошо. Я взял в руку его узкую ладонь, переплетя наши пальцы. Уже стемнело, и на пустом квиддичном поле мы были одни. Уткнувшись лбом в лоб Малфоя, я задал встречный вопрос:
- Я вижу, что тебя тоже что-то беспокоит, Драко. Не ври мне, скажи… - тихо попросил я, переходя на шепот. – Я смогу помочь, правда…
Мне действительно хотелось сделать что-то для Малфоя, ведь, помогая другим, ты всегда забываешь о своих собственных проблемах. Может, он боится провалить экзамены? Или думает, что его отца разочарует поражение в квиддиче? Или…
Но Драко неожиданно вздрогнул, словно я его ударил, а не попросил открыться мне, и сундук с мячами выпал из его ослабевшей руки. Прижавшись ко мне, так, что я больше не мог видеть его лица, он шепнул мне на ухо:
- Ты не можешь помочь. Темный Лорд поручил мне одно дело. И я боюсь, что не справлюсь. Но это должен сделать я сам. Но не сейчас… возможно… после экзаменов. Я потом расскажу, в Хогвартсе слишком много ушей.
Отстранившись от меня, он вымученно улыбнулся и пошел в сторону раздевалок. Опомнившись от потрясения, я последовал за ним, подобрав забытый Малфоем сундук.
========== 23. Конец игры ==========
1. Северус
Утро двадцать третьего мая выдалось солнечным, но прохладным. Ледяной северный ветер качал верхушки деревьев Запретного леса, заставляя их зловеще трещать, словно какой-то гигант бродил в темной чаще, куда не проникали яркие весенние лучи. Впрочем, доля правды в этом была.
На квиддичном стадионе весело трепетали флаги, шарфы и полы мантий учеников, пришедших поболеть за команды Рейвенкло и Слизерина. В сине-зеленом море лишь изредка виднелись яркие пятна желтого и красного, а также некоторых других цветов. Я занял привычное место в ложе с другими преподавателями, сухо кивнув Флитвику, который как раз рассказывал Синистре и мадам Помфри, как хорошо в этом году играет звезда его команды – Мэнди Брокльхерст. Вся остальная команда, если честно, играла отвратительно, и хвастать тут было нечем. МакГонагалл сидела рядом с директором, тот выглядел бодрым, но всему причиной были зелья, которые я принес для него пару часов назад, поскольку ему очень нужно было выйти в свет и не казаться умирающим. Он, как мог, скрывал свою болезнь. Ведь какой смысл убивать и без того смертельно больного человека? Это не принесет мне лояльности, а Драко – признания. Директор улыбался и рассказывал что-то смешное Спраут. МакГонагалл сидела молча и с каменным выражением на лице, как одна из ее любимых шахматных фигур. Я с удовольствием последовал ее примеру.
