Наклоняясь к древку метлы, чтобы мчаться еще быстрее, я оставил всех соперников далеко позади, но Бут отлично перекрывал кольца, и я никак не мог пробить, пришлось заходить еще на один вираж. Облетая кольца против часовой, я снова выруливал на позицию, как вдруг заметил мчащуюся мне навстречу Брокльхерст. На ее лице было странное выражение, не то злости, не то задумчивости. И она решительно собиралась столкнуться со мной, судя по тому, что летела прямо на меня и не пыталась свернуть. Если б свернул я, то снова потерял бы возможность для атаки. А если принять удар на себя, возможно, я все же смогу атаковать кольца, удержав мяч. А может и нет.
Но, когда мы уже встретились взглядами, глаза в глаза, и я сделал попытку увернуться, то с удивлением обнаружил, что она промчалась мимо, так же сильно задев меня плечом, но не попытавшись переломать все кости. И я, лишь слегка отклонившись, но удержавшись на метле, бросил крученый, попав прямо над головой у рассерженного Бута в центральное кольцо. Счет 100:70. Развернувшись, я поймал взгляд Брокльхерст, и она чуть заметно кивнула. Я так же слегка кивнул ей в ответ и нашел взглядом Драко. Тот, оказывается, снова преследовал снитч, намного опережая Лизу Турпин и следя за матчем по комментариям Лавгуд, и, когда она озвучила счет, мгновенно ускорился с решительно стиснутыми зубами и устремленным на цель взглядом, чтобы через несколько секунд победно вскинуть руку с зажатым в ней золотым мячиком, блестящим на солнце и трепещущим тонкими крылышками.
Неужели мы это сделали?
5. Северус
Для тех, кто не знает Забини, матч мог бы показаться обычным, в его духе. Забил пять мячей и помог команде выиграть. Но я наблюдал за ним в каждой игре несколько лет, и за его вечным противостоянием с Брокльхерст, которое началось с первого матча, где они сшибли друг друга с метел. И эта странная игра в поддавки показалась мне несколько неестественной и чужеродной. Я же знаю, как сильно он хотел победить. Когда мы были вместе, Блейз с таким упоением рассказывал о том, как ветер свистит в ушах, а твердая рука сжимает мяч, и какое ощущение эйфории накрывает, когда он влетает в кольца. И как Забини все эти годы мечтал поднять над головой заветный Кубок, и чтобы колдографии слизеринской команды повесили в трофейной комнате, вместе с табличкой с их фамилиями… Что изменилось?
МакГонагалл сухо поздравила меня, я поблагодарил, заверив, что в следующем году ее студенты смогут попытаться еще раз. Что-то подсказывало мне, что я этого уже не увижу, и на душе скреблись низзлы, но я позволил себе лучиться от самодовольства, потому что довольный Снейп всех бесит еще больше недовольного, а раздражать других было моим любимым занятием, поскольку получалось в совершенстве. Флитвик, впрочем, тоже выглядел не сильно расстроенным – команда у Рейвенкло в этом году была неважная, и победа в школьном турнире им не светила. А отдельно взятый матч стоил не так дорого. Он лишь распылялся, какой же красивый гол забила Брокльхерст, и с этим было трудно не согласиться даже людям, далеким от квиддича.
Покидая трибуны, я продолжал поглядывать на поле, где команда Слизерина, не торопившаяся отправляться в раздевалки, в отличие от соперников из Рейвенкло, уже вовсю праздновала. Мальчишки кричали «Слизерин чемпион» и другие подобные вещи, запускали серебристо-зеленые искры из палочек, а потом принялись подкидывать Малфоя в воздух, и так и направились в замок, в форме и со своим капитаном на руках. Вскоре их окружила толпа преданных болельщиков, и скандирование стало синхроннее… Макушку Забини в такой толпе я быстро потерял. Но последний раз, когда я его видел, на его лице было просто непередаваемое выражение полного счастья. И мне хотелось, чтобы им всем удалось сохранить это чувство подольше. Скоро игры кончатся, и будет совсем не до радости…
6. Блейз
Остаток выходных прошел в эйфории от победы в Кубке школы по квиддичу. Памятуя о том, как Снейп отреагировал на последнюю попойку в подземельях, ничего крепче сливочного пива мы не пили, но были пьяными и без вина. Все слизеринцы смеялись, шутили, танцевали и, конечно же, поздравляли команду. Давно я не позволял себе умять столько сладостей и не заботиться о физической форме. Матчей теперь не будет, можно и расслабиться…
Эта мысль, впрочем, наводила на меня некоторое уныние. Цель достигнута, радость пройдет, и все это уйдет из моей жизни навсегда, став воспоминанием. И не только квиддич, но и все школьные годы.
Выходные пролетели, и наступила пора экзаменов. А вместе с ними бессонные ночи, зубрежка, отработка движений палочкой… Казалось, разбуди меня ночью, и я перечислю принципиальные исключения из закона Гампа в любом порядке, одновременно наколдовывая вокруг незабудки.
Удивительным также был факт, что накануне экзаменов в подземельях Слизерина появился Теодор Нотт. Словно это не он пропустил целый триместр, болея Драконьей оспой. Тео был как всегда молчалив, но в меру вежлив, и, как мягко давал всем понять, не имел намерений обсуждать свое неожиданное и своевременное «выздоровление».
