- Я тебе сказал ждать меня, а не устраивать тут лабораторию! То ты без спроса делаешь тут уроки, то пьянствуешь, теперь еще и зелья варить вздумал? Это мои комнаты, Забини, а не твои, и не смей никогда больше здесь ничего трогать! И не вздумай никому рассказать, что ты нашел, тебе ясно?
На побледневшем лице профессора от гнева выступили темные пятна, и я прекрасно понял, что в этот раз нашел нечто такое, что точно никем не должно было быть найдено. Сначала медальон Слизерина, теперь чаша Хаффлпафф… Снейп для чего-то искал артефакты основателей, и на них, судя по тому, что случилось сейчас, и как профессор запрещал мне трогать медальон голыми руками тогда, в Визжащей Хижине, было наложено какое-то сильное проклятие, вызывающее жуткие видения и воздействующее на разум. Но для чего он планировал использовать такие проклятые вещи? Задание Темного Лорда?
- Извини, я… - чувство вины действительно было искренним, хоть я и варил зелье по приказу МакГонагалл, и у меня была уважительная причина обыскивать его кабинет. Я никогда не любил совать нос не в свое дело, и мне было известно, что шкатулку я обнаружил уже после того, как сварил обезболивающее зелье, а потому потребности Помфри в лекарствах не могли оправдать меня в собственных глазах, даже если для Снейпа этим и можно было прикрыть правду. – Как все прошло в пустыне? – Поспешил сменить тему, но зельевара было так просто не успокоить, и он молчал, гневно сверкая глазами в мою сторону. Но я видел по его состоянию, что все более-менее в порядке, а значит он добыл то, что ему нужно. Иначе бы не вернулся так скоро. В прошлый раз он пропадал в Мексике неделю, прежде чем добился цели. – Если я больше не нужен, я тогда пойду?
Снейп напрягся, словно о чем-то вспоминая, а затем бросил:
- Прочти к следующему занятию книгу Гекаты Уотч «Тайны Трансильванских Трав», она хранится в Запретной Секции, но я выписал для тебя постоянное разрешение и отдал мадам Пинс, так что вопросов у нее не будет.
- Да, хорошо, - кивнул и, обойдя профессора, направился к его столу. – Я запишу название, - пояснил свой маневр, ища чернильницу и пергамент. И если перо попалось мне на глаза сразу, то еще сильнее мне бросились в глаза старые письма. А точнее одно, написанное явно рукой моей матери. И на нем стояла дата, двадцатое апреля восемьдесят первого года, за две недели до смерти моего отца. И я тут же забыл о том, что обещал себе не лезть в дела Снейпа. Ведь он сказал, что отдал мне все, что касалось отца, а потом я нашел у него колдографию с Торрадо. И теперь это письмо… Я уже купил себе билет в Упивающиеся смертью, хуже быть не могло. Перевернув письмо, словно это был чистый лист пергамента, я записал на нем название книги, которое продиктовал профессор и, сложив и запихав лист в карман мантии, быстро распрощавшись, покинул комнаты Снейпа.
8. Северус
Похоже, Забини, так же как и Поттер, отличался неуемным любопытством и желанием засунуть свой нос везде, где только можно. А учитывая, что он был моим ассистентом, а скоро станет и пасынком, мне требовалось срочно уничтожить все секретные материалы, которые можно было уничтожить, и перепрятать все, что уничтожить нельзя. Ведь он еще не раз придет сюда и, возможно, его придется оставлять здесь одного снова. А потому я достал из стола и потайных ящиков все компрометирующие меня документы и принялся перебирать их, сжигая некоторые, уже не нужные мне, письма, колдографии и страницы из книг, а нужные отправляя в другую стопку. За этим занятием и застал меня очнувшийся Блейз.
Я хотел спросить, как он себя чувствует, как на него повлияла чаша, что он увидел, но… Я догадывался, что его видения могли быть связаны со мной, и это могло бы вызвать у нас обоих неловкость. Дамблдор сообщил мне, что его всю жизнь мучает смерть его сестры, и потому у него была галлюцинация, связанная с ней, когда он надел проклятое кольцо. И чем дольше оно было на его пальце, тем сильнее влияло на его разум. А когда он попытался его уничтожить, при этом не сняв с руки… Эта оплошность привела к тому, что директор умирает. И Забини лишь чудом избежал такой же участи. То ли я вовремя забрал у него чашу, то ли Блейз не пытался ей навредить, а потому отделался лишь ожогом… Но так или иначе, ему надо сейчас благодарить Мерлина, что он не расплатился жизнью за свое любопытство. Правда, я тоже касался чаши, когда выносил ее из Гринготтса, и на меня она не подействовала. Я спрашивал об этом Дамблдора, и тот сказал мне, что сильнее крестражи действуют на тех, чей разум наиболее уязвим, чье сердце испытывает страдания, сомнения, чувство вины или другие сильные переживания. Я всегда умел сдерживать себя, а вот Забини оказался для этой темной магии легкой добычей. И у меня не было сомнений, что причиной этому был я.
