«Моя далекая и родная Оксана! Третий раз вынимаю из сумки этот листок бумаги, чтобы написать тебе, и все не удается. Честно признаться, у нас „жарко“. Мы освобождаем от врага одно селение за другим, на душе все дни большой праздник, и только одно омрачает: нет рядом тебя и я не могу делиться с тобой всем, что вижу и что чувствую.
Когда выпадает возможность часок-два соснуть, я, засыпая, думаю о тебе, вспоминаю малейшие подробности тех часов, что мы были вместе, и чувствую, что люблю тебя все больше и все сильнее.
Все мои товарищи просили передать тебе привет. Поздравь нас всех: мы теперь гвардейцы! Увидишь брата, скажи, что письмо его получил и ответил ему. Передай привет всем своим дивчатам и особо — Машеньке Назаровой. Дружите ли вы? Она хорошая искренняя девушка!»
Мария вложила листок в конверт.
— Ты ему пиши чаще, — сказала она.
Оксана спрятала письмо в карман гимнастерки, несколько секунд испытующе смотрела на Марию. Девушка подметила, как ее полные, слегка потрескавшиеся губы вздрагивают в сдерживаемой улыбке.
— Ты что? — спросила она, тоже улыбаясь.
— Какие отношения были у тебя с Петром?
— Самые дружеские… Почему ты об этом спрашиваешь?
— Он всегда так отзывается о тебе. В каждом письме…
— Я его когда-то стихами развлекала… Когда он ранен был.
— Знаю. Он рассказывал.
А о том, как ему в любви объяснялась, не говорил?
— Э, нет! Об этом промолчал… И ты скрыла… Вишь какая…
Мария засмеялась.
— Ведь не он мне, а я ему… Кажется, что это давным-давно было.
Чистосердечное признание девушки понравилось Оксане.
— Ну, и я тебе откровенно сознаюсь, — сказала она, — немножко ревновала я его к тебе…
— Ну и что же? — невозмутимо сказала Мария. — Не вижу в этом ничего зазорного. Я, если полюблю по-настоящему, делить, разбрасывать своего чувства ни себе, ни своему другу не позволю… Человек, который разменивает большое чувство, не способен на большое ни в чем…
С минуту помолчав, Мария продолжала:
— Петро мне очень нравился… Больше того… Я была влюблена в него. Вернее, я молилась на него как на героя; не задумываясь, пошла бы за ним на край света… Это, конечно, девичье увлечение. Петро понимал мое состояние… К его чести, он держал себя прекрасно. Даже скучно было. Лекции о морали читал… Ведь любит он только тебя, Оксана!
Слушая ее, Оксана вспомнила Романовского, ей захотелось рассказать Марии, почему она ушла из медсанбата, но в эту минуту из-за деревьев раздался голос:
— Оксана Рубаню-юк! Тебя спрашивают…
Оксана, еще издали узнав Аллу Татаринцеву, вскочила, отряхивая песок с юбки, пошла ей навстречу.
— Приехала все-таки… Молодец!
Они обнялись. Держа обе руки Татаринцевой в своих и разглядывая ее усталое после долгой дороги лицо, Оксана говорила:
— До чего ж приятно, Алка, на фронте встречать старых друзей!
— Я сюда рвалась, как в родную семью. Лукьяновича повидала, Бабкина, Каладзе… Знаешь, даже расцеловалась со всеми… Ну, а ты? Почему из медсанбата ушла?
— Потом расскажу. Пойдем в наш «особняк». Умоешься… С дивчатами познакомлю, они скоро проснутся. Ты не обедала?
— Нет. Девушки… связистки?
— Снайперы… Сегодня мы к кухне автоматчиков примазались. Накормят…
Спустя полчаса они, обнявшись, шагали в расположение роты автоматчиков.
Около походного лесозавода их догнал Румянцев. Он тихонько подкрался сзади, закрыл глаза Татаринцевой ладонями.
— Кто это?.. Пустите! Руки в табаке… Задохнусь…
Алла с усилием отняла от лица руки старшего лейтенанта.
— А-а-а!.. Привет, привет!
— С приездом! — сказал Румянцев, озадаченный ее холодноватым тоном.
— Спасибо…
Они немного постояли. Когда командир роты ушел, Оксана вполголоса спросила:
— Что ты с ним так обошлась? Он тебе искренне обрадовался.
Татаринцева пожала плечами:
— Не знаю. Фамильярный он слишком.
— Хороший хлопец! — с жаром возразила Оксана. — Правда, и у нас были первое время стычки.
— Ухаживал, наверно?
— Пробовал. Ну, а сейчас фокусы свои оставил. Мы даже подружились с ним.
Татаринцева усмехнулась.
— Мне как-то крепко от Ивана Остаповича за него досталось. До сих пор помню… Ох, и давно же это было!
В ночь на пятое октября командир дивизии назначил высадку десанта небольшими передовыми отрядами, с задачей сковать огневые средства противника, овладеть на противоположном берегу плацдармом и обеспечить переправу главных сил дивизии, танков и артиллерии.
