- Я… я выздоровела… Чудо случилось! – подбородок дрожит, зубы отбивают чечетку, как ни старается, она не может выдавить даже улыбку.
- Так что же ты за три года ни разу мне не поведала о чудесном исцелении?
- А чего прошлое ворошить, - нервный смешок.
- Чего ворошить? Может, потому что пришло время раскопать всю твою гниль!
Она резко меняется в лице. Цепко хватает меня за руку, чуть выше локтя, впивается так, что через плотную ткань куртки ощущаю ее когти.
- Сама умная, да? А теперь слушай меня, зараза обнаглевшая, - такого голоса, я от матери сроду не слышала. – Будешь открывать рот, так я тебя закопаю. Соплюху свою потеряешь и не только. Раз по-хорошему не понимаешь, будем по-плохому. Мне ты ничего не сделаешь, а вот я могу, - скалится, - Всего несколько моих слов, и упадешь так низко, что никогда не сможешь подняться.
Ошарашенно смотрю на человека, которого я считала самым родным в своей жизни. На кого опереться в жизни, как не на мать? Вспоминаю свое детство, нам приходилось нелегко, мама много работала, но никогда я не ощущала ее ненависть. Она заботилась обо мне. Что же случилось? Чем я заслужила такое отношение?
Ведь и в столицу я поехала, только чтобы заработать деньги ей на лечение. Я питалась быстрорастворимой лапшой и хлебом, тратилась на съем жилья, а все остальное пересылала ей. И все переживала, что мало, маме становилось хуже. В то время я жила лишь одним желанием – помочь своей матери. В кафе работала без выходных. Брала подработки, что угодно, только бы заработать лишнюю копеечку. А сейчас я, оказывается «обнаглевшая зараза».
- Как у тебя язык поворачивается мне угрожать? Называть «соплюхой» внучку. Что ты за человек такой? Мы ведь родные люди… - спазмы в горле мешают говорить. Она словесно придавила меня к полу, растоптала, и мне необходимо время, чтобы все осознать.
- Все из-за тебя! Ты мне жизнь сломала! – она, наоборот, переходит на крик, еще сильнее сдавливает мою руку, и будь ее воля в этот момент, не задумываясь, разорвала бы меня на куски.
- Что ты несешь?
Я все не могу понять, для чего была эта игра? Воспоминания возвращаются слишком медленно, и пока концы с концами не сходятся. Я не вижу причин для ее вранья. А угрозы? Она определено что-то знает. И мне это не нравится.
- Ты ходячее проклятье! Твое рождение сломало мою жизнь! На долгие годы я была обречена на нищее существование! И все из-за тебя! И ведь я не выкинула тебя, не сдала в детский дом, а кормила, одевала, заботилась! Я была матерью, которой ты не заслуживаешь! – отпускает мою руку, проходится по крыльцу. Взмахивает руками. – За что мне все это! Какая благодарность? Если у тебя даже ума не хватило, тихо со своим Ваней в норе сидеть? – резко поворачивается, хватает меня за полы куртки, из ее губ сыплется жуткая брань.
- Ты слышишь себя? Я должна благодарить, что ты от родной дочери не отказалась? Что я посмела пойти наперекор твоим желаниям, и ушла от мужа, который только меня использовал? Ты в своем уме? – отталкиваю ее от себя, так сильно, что она врезается в стену.
- Не дочь ты мне! Не дочь! – визжит так, что у меня лопаются барабанные перепонки. – Ты недоразумение, выжившие по воле злого рока! – она рыдает. Заламывает себе руки, размазывает подведенные глаза и скалится, глядя на меня. Во взгляде столько ненависти. Я удивляюсь, как эта женщина, так долго прятала свое истинное отношение ко мне. Но сейчас ее прорвало как плотину. И вся грязь выливается на меня.
- Как не дочь? – спрашиваю растерянно.
При зашкаливающем градусе ненависти – этого я точно не ожидала услышать. Пусть память меня подводит, но даже в ранних детских воспоминаниях, она всегда была рядом.
- А вот так! – начинает истерически хохотать. – Я познакомилась с твоим папашей, когда он был безнадежно женат. У нас был такой сказочный роман. Богатый, красивый, заботливый мужик, я всегда такого искала. И еще он был покладистым, им было легко управлять. С одной стороны, плюс, с другой – огромный минус. У него духу не хватало бросить свою жену. Так и жил на два фронта. А я хотела его полностью, чтобы не подачки от него принимать, а всецело его финансами заведовать. Чтобы статус у меня был не любовницы, а жены. И уже почти добилась своего, - снова обжигающий ненавистью взгляд на меня, - Как выяснилось, что его курица беременна. У них долго не получалось, и тут… сопли, слезы, радость… из-за этой несправедливости судьбы, я стала его терять. А когда приблизился срок родов, он и вовсе сказал, что нам пора расстаться. Выход был один… - запнулась, - В общем, курица попала в аварию. Неуклюжая была, вот машина ее и сбила, - сжала руки в кулаки, глаза сузились, мне она сейчас напоминает черный сгусток негатива, но никак не человека.
- Это…ты… ты… ее сбила? – я слушаю, и не верю, что эти чудовищные слова могут вырываться из уст человека.
- Я что дура, такой компромат на себя вешать, - фыркает.