- Но авария сучилась при твоем участии, - даже не спрашиваю, положительный ответ написан у нее на лице. И это воспоминание доставляет ей удовольствие. Она нисколько не сожалеет. Осознание происходящего пропитывает меня черной отравой.
- Недоказуемо, - ехидно скалится. – Но тыыы… - тыкает в меня пальцем, - Ты выжила! Она померла, а ты осталась! Судьба ко мне несправедлива! Тебя спасли, - воет, оплакивая мое спасение.
- Ты чудовище…
Она уже меня не слышит. Ее несет дальше, страшные откровения сыплются из черного рта.
- Я подсуетилась, стала утешать твоего папашу, оказалась рядом. Тебя записали, как мою дочь. Благо деньги все решили. А он был в таком состоянии, что не составило труда, взять все в свои руки, ну и в кратчайшие сроки женить на себе. Хотя вряд ли он тогда вообще отдавал отчет, что происходит вокруг. С твоим рождением сразу все начало рушится. А я ведь поначалу, смирилась с твоим существованием, решила, что не сильно ты мне помешаешь. Но твой нерадивый папаша, за несколько месяцев потерял все состояние. Мы переехали в халупу, вместо шикарного особняка. Он больше не работал, и только мучился угрызениями совести, винил себя в гибели жены. И я терпела, и тебя, и его, а когда тебе стукнуло пять, так он и вовсе отъехал от сердечного приступа. А ты так и осталась висеть обузой на моей шее. Теперь ты поняла, скольким мне обязана!
Я поняла, что всю жизнь называла матерью женщину, убившую моих родителей…
Как это осознать, что вся твоя жизнь – ложь? Не знаю. Я до конца еще не впитала в себя чудовищную правду, она проникает медленно, режет, отравляет, переворачивает сознание. У меня ощущение, что я задыхаюсь от смрада лицемерия, а свежий воздух мне более недоступен.
- Так почему реально не отдала в детский дом? Зачем играла в любящую мать?
И ведь надо признать, она отыгрывала свою роль отлично. Раз я любила это существо и не сомневалась, что она желает мне счастья.
У меня ощущение, что я стою на осколках собственной жизни, и все, что меня окружало – фейк. Все во что я верила, оказалось хрупким мыльным пузырем. Как собрать себя заново? Как найти силы, искать правду дальше? Ведь это далеко не все. Она замешана в куда большем. Но пока я слишком избита, отравлена, уничтожена, чтобы складывать все в единую картину.
- Я знала, ты мне пригодишься в будущем, - она постепенно приходит в себя. Перестает трястись, глаза обретают хищное выражение. – Любящая дочь для матери готова на многое, в то время как ненавидящая, будет искать любую возможность для побега. Можно сказать, я инвестировала в будущее. Но ты права, - кривит губы, - Это было нелегко. Мечтать тебя уничтожить, видеть в тебе продолжение предательства твоего нерадивого папаши и при этом тащить на себе роль любящей матери.
- Поистине страдалица, - даже не пытаюсь скрыть сарказма.
Подлетает как фурия, не успеваю увернуться, звонкая пощечина опаляет щеку.
- Ты даже не представляешь, что я из-за тебя и твоего папаши потеряла! От чего отказалась! Так что не смей открывать свой поганый рот! Ты мне будешь до конца жизни обязана! И уж поверь, все, что я смогу из тебя выжать, я непременно выжму. А потом решу, сгноить тебя или помиловать, - гордо вздергивает подбородок.
Первая мысль – она сумасшедшая. И это верно. Но все же ведет она себя слишком уверенно, словно за плечами чудовища есть нечто, что дарит ей веру в собственную безнаказанность.
- Ошибаешься, теперь пришла твоя очередь платить по счетам. И будь уверена, я этого так не оставлю! Убийца! – я хочу, чтобы она заплатила за смерть моих родителей. Это все не может сойти ей с рук. Правда, пока у меня нет предположения, как это все сделать.
- Мозгов как не было, так и нет. Только пикнешь в мою сторону, и я запущу такой механизм, что мало не покажется, - она полностью взяла себя в руки, и сейчас стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на меня, как на мерзкое насекомое.
- Ты уже назапускалась. Ваня – это тоже часть твоего «гениального» плана? Почему ты его так защищала?
- Вот и живи теперь с этими вопросами. Больше ты от меня ничего не услышишь, - ее мерзкий смех пробирает до костей.
Все… поток откровений «мамочки» закончился. Она усмирила гнев, и готова снова распылять яд вокруг себя.
- Елена, простите, вам помощь нужна? – к нам подходит охранник.
- Нет, я уже ухожу.
Более ни минуты не могу находиться рядом с этой женщиной. Мне надо переварить информацию, зализать раны. И решить, что делать дальше.
- Иди, иди… будешь копать, получишь от меня весточку. Будь осторожна доченька, никогда не знаешь, за каким поворотом жизнь может кардинально измениться. Лучше слушай маму и поверь, тогда есть шанс договориться, - при постороннем мужчине она мгновенно изменилась в лице. Появился слащавый голос… который я столько лет считала любяще-искренним…
- Ты права, готовься, твоя жизнь скоро изменится, - возвращаю ей ее же слова.
- Послушай доброго совета, попрощайся со Стасом. Если о себе не думаешь, о нем подумай. Иногда общение двух людей бывает фатальным, - и столько уверенности в ее голосе, что мороз пробегает вдоль позвоночника.