- Они реально держали тебя в подвале? Практически два года? Это же.. это… - запинается. Действительно, сложно подобрать слова, чтобы охарактеризовать всю мерзость нелюдей. – Они ответят за все. Я заставлю их корчиться в муках, - сжимает руку в кулак.
- Ульяну судьба уже наказала. А… остальные, надеюсь, получат, даже не из-за возмездия в первую очередь, а потому что они зло. Они никогда не остановятся… если их не остановить.
- Это сколько силы воли надо, чтобы там выжить… - протягивает, склоняет голову набок и рассматривает меня… снова с жалостью и чем-то похожим на удивление.
- Ну, разум, как мы знаем, я все же потеряла, - горько усмехаюсь. – Судьба иногда исполняет наши желания, только способ до жути странный. А ведь многое хотелось забыть. С первого дня, как только очнулась, я понимала – меня не оставят в живых. Еще до того как мне это озвучили, четко осознала – смертный приговор для меня подписан. И все это время я жила в ожидании, когда его приведут в исполнение. Гадала, когда это случится? Моим персональным тюремщиком был Ваня. Я ведь знала его с детства, а оказывается, не знала вовсе. Маска спала с него, и я увидела существо, даже отдаленно не напоминающее человека. Ему доставляли удовольствие слезы, он хотел, чтобы я его умоляла. Но я молчала. Сразу поняла, что разжалобить не выйдет. Тогда он начинал меня оскорблять, проходится по мне катком из оскорблений, говорить, какая я правильная идиотка и именно этим обрекла себя на смерть. А ведь могла войти в долю. Нет, не могла. Даже если бы мне открыто дали выбор. В моем подвале была советская кровать с железными пружинами, драный матрас с запахом плесени, один облезлый стул и отверстие в полу, служащая туалетом. Над потолком виднелось крошечное окошко, и я могла видеть кусочек неба. На него я смотрела. По нему определяла, сколько дней нахожусь взаперти. Я делала насечки маленьким камушком в углу. Для чего… не знаю. Мне надо было чем-то заниматься. По словам Вани, со дня на день меня убьют. Ему нравилось приходить и перебирать способы, как он это сделает. Мучитель как бы советовался со мной. Я научилась абстрагировать и не слушать. Блеяние Вани просто шум… надоедливый, раздражающий. И тогда я почему-то стала вспоминать тебя… - зажмуриваюсь, закусываю губу. Не хотела я этих признаний. Но без них, не показать полную картину. – Вспоминала все, что мне рассказывала Ульяна. Представляла это так отчетливо, будто это происходило наяву, только со мной. Это был мой способ улетать в фантазии и абстрагироваться от действительности. Через месяц она появилась у меня в подвале. С порога назвала идиоткой. Сказала, что ей жаль, что так получилось. Она думала я умнее. Они с Ваней даже говорили похожими фразами, чудовища одной породы… они мыслят одинаково. Еще она меня обвинила в предательстве. Мол, она мне так доверяла, а я решила ее сдать тебе. Но она все же подарит мне шанс искупить свою вину…
- С кем я жил… - обхватывает голову руками.
- Стас, я сама долгое время была уверена, что она любит тебя. Считала подругой… Порой зло, скрывается слишком умело. А я в принципе не подозревала, что такие люди существуют. Мой мир был слишком сильно окрашен розовыми красками. Но Ульяна быстро заставила меня прозреть. Как сейчас помню их разговор с Ваней:
«