- Не надо, Лен, не трави себе душу. Ты и так, только что вывернула ее наизнанку, - вздыхает, - А Ванек, оставь его на меня. Я вытрясу из него признания, а потом… потом он пожалеет… - Стас сжимает зубы до скрипа.
Уверена, сейчас у него в голове мелькают способы расправы.
- Я бы хотела, чтобы он прочувствовал на себе все то, что творил со мной. Но…, - разворачиваюсь у Стаса в руках и смотрю ему в глаза, - Ваня лишь исполнитель, а вот тот, кто это все устроил, он не успокоится, он будет и дальше плести сеть интриг, пока не заманит тебя туда. Стас, чудовище надо опередить. Ты в опасности!
Проводит костяшками пальцев по моей щеке. И смотрит странно, словно изучает. Радужка светлеет, в ней появляются неведомые доселе искорки.
- Ты помнишь фамилию своего врача? – спрашивает, не переставая меня гладить по щеке.
- Да… Павел Денисович Сокальский.
- Отлично. Тогда нам определенно надо проведать твоего «чудо» доктора, - поднимается вместе со мной со скамьи. – Но вначале, я безумно хочу увидеть Анютку. Погнали, - подмигивает мне.
Мы идем по парку. Стас переплетает наши пальцы. Он старается быть бодрым, даже иногда улыбается. Хотя я вижу, как по лицу пробегают тени. Ему нужно время, чтобы осознать правду. И мне чтобы усмирить болезненный ураган, что бушует внутри. Воспоминания вспороли раны на сердце, и теперь они кровоточат. И вскоре у меня будут новые куда более болезненные. Но их я буду зализывать позже. А пока Стас со мной, и я ловлю каждое мгновение.
Едем в отель, Стас говорит по телефону. Дает указания взять лже-мать под наблюдение. Ее роль во всей этой истории до конца непонятна. Но то, как она защищала Ваню, наталкивает на определенные выводы. Просит кого-то пробить данные по доктору. Узнает как там Дюша. Он оставил малыша под усиленной охраной с няней. Но сейчас в свете новой информации лучше, если ребенок будет рядом. Потому его совсем скоро привезут к нам.
В отель он буквально влетает, едва поспеваю за ним. Врывается в номер и мгновенно заключает Анютку в объятия.
- Заааяц! – расцеловывает ее в пухлые щечки. Поднимает на руки и прижимает к себе.
- Стас! – дочурка весело смеется. – Я соскучилась!
- Ты даже не представляешь, как я скучал! – и в этот момент в его глазах столько света, что у меня дыхание перехватывает.
Честно говоря, я понимала, что Стас никогда не причинит вред ребенку. Но вот такой бурной реакции не ожидала. А ведь еще точно неизвестно, чья она дочь. Молю высшие силы, пусть она будет его.
Прислонилась к стене и любуюсь. Мне вновь кажется, что мы семья… Но, увы, судьба дала мне семью в долг, позволила почувствовать, какое оно счастье на вкус. Но долги надо отдавать. Стас не бросит Анютку, не сомневаюсь, что он будет с ней видеться. Но когда весь кошмар закончится, он уйдет в свою жизнь, со временем у него появится женщина. А я… у меня есть Анютка и воспоминания, мягкие и пушистые, которые укрывают меня от горестей, и помогают пройти любые испытания.
Я полюбила его с первого взгляда. Еще тогда глядя на фото. Пусть даже себе в этом не признавалась до сегодняшнего дня. Это чувство крепло, росло во мне. Взаперти он был моим якорем, сам того не ведая давал силы. Но Стас полюбил Викторию, какой бы она ни была. А я достойна только жалости и дружеского участия. Но я и за это ему благодарна.
Весь день Стас не отлипает от Анютки. Водит нас гулять, в ресторан. Потом сам укладывает ее спать. Поет колыбельную… я стою и глотаю слезы, слушая его хрипловатый чарующий голос. Это одна из картинок, что я рисовала в своем воображении, когда гладила округлившийся живот, сидя под замком.
- Завтра утром выезжаем, - говорит, когда малышка заснула. – Спокойной ночи, Лен, - и направляется в соседний номер. Я так и остаюсь стоять на месте, глядя ему вслед.
Глава 18
Стас вваливается в номер, закрывает дверь, прислоняется спиной к стене и сползает вниз. Силы иссякли. Лена своими откровениями взорвала его мир. Он будто очутился на другой планете, и теперь с опаской озирается по сторонам, не узнавая реальность. Все, во что верил, оказалось ложью. Женщина, которую он боготворил – тварью.
Если бы Ульна-Виктория не погибла в аварии, то велика вероятность, что сейчас он бы собственноручно свернул ей шею. В груди болит, словно ему разрядили туда обойму, под завязку напичкали свинцом.
Он ведь любил, даже после ее смерти, лелеял образ, который оказался фейком. Там не было ничего настоящего. Единственное хорошее, что сделало это существо за свою жизнь – это Дюшка. Каким-то образом она родила потрясающего малыша. Но даже за это она не заслуживает снисхождения.
Смерть – это слишком мало. От любви до ненависти на самом деле меньше шага. Но себя он вряд ли простит за слепую любовь. За то, что возвел на пьедестал демонессу и поклонялся ей как ошалелый.
Но надо признать, работа и правда была проведена мастерски. Тори была полностью в его вкусе, у них совпадали мнения по многим вопросам, она будто предугадывала его желания, создавалось впечатления, что высшие силы прислали ему женщину по заказу. Фальшивый идеал.