Флот Орнумхониоров пребывал на месте – несколько десятков файелантов были ошвартованы вдоль длинных деревянных причалов. Это немного успокаивало – по крайней мере, корабли Орнумхониоров не рыщут сейчас по морям Алустрала в надежде перехватить беглецов и не сражаются впустую с громадным флотом мятежников на траверзе Рема.
На берегу Герфегест заметил с десяток пышно одетых людей. За их спинами стояли простые воины. По меньшей мере четыре сотни при полном вооружении. Их явно ожидали. Оглянувшись назад, Герфегест заметил, как из неприметных бухточек у входа в гавань выскользнули две полуторных галеры, по бортам которых теснились лучники. Галеры быстро перекрыли им путь к отступлению. «Ну, две полуторных галеры мы, положим, уже один раз отогнали… – с тоской подумал Герфегест, вспоминая кровавую баню в Реме, -…но тогда мы сражались против предателей, а сейчас перед нами – последние союзники; даже победа над ними означает полное поражение в войне с Га-мелинами. Тиара Лутайров. Игра окончена».
На берег сошли только Ганфала и Герфегест. Даже неразлучные Двалара, Горхла и Киммерин остались на борту. Так приказал Ганфала.
Итак, десять первых среди равных из Дома Орнумхониоров. На нагрудниках переливается синевой зловещий тунец, рыба мощная, на лицах лежит печать Пустоты. Люди Алустрала.
Первым заговорил Ганфала:
– Приветствую тебя, благородный Ваарнарк из Орнумхониоров.
– Привет и тебе, незнакомец. – Приосанившись, говорит щуплый мужчина неопределенных лет, в котором Герфегест мог бы заподозрить главу Орнумхониоров в самую последнюю очередь. Относительно «незнакомца» Герфегест в первый миг удивился, но быстро сообразил, что Ганфалу ведь видел в Синем Алустрале, мягко говоря, не каждый.
– Незнакомец? – Ганфала улыбнулся, и вместе с его улыбкой перед Орнумхониорами сверкнул перевернутый стальной полумесяц на посохе,-с неуловимой быстротой извлеченном из-под длинной белой хламиды.
«Жезл Рыбьего Пастыря… Надзирающий… Ганфала», – прополз шепоток среди рядовых воинов. Ваар-нарка, впрочем, посох Ганфалы вовсе не впечатлил.
По крайней мере, на лице главы Орнумхониоров не дрогнул ни один мускул.
– Я не услышал твоего имени.
С точки зрения Герфегеста это была неслыханная дерзость по отношению к Рыбьему Пастырю, и быстрее, чем он успел о чем-либо подумать, его уста уже чеканили:
– Так услышь же мое, Ваарнарк из Дома Орнумхониоров. Я зовусь Герфегест из павшего Дома Кон-гетларов, и мой меч сейчас служит Ганфале Рыбьему Пастырю. И если ты сомневаешься в этом, то моя правота скоро будет прописана алым потом на твоей спине!
Орнумхониоры схватились за оружие. Все, кроме Ваарнарка. Тот скривился, будто бы ему в чашу с вином упала безобразная сколопендра, и, жестом придержав своих подчиненных, сказал:
– В Землях Орнумхониоров нет места произволу. Проклятый Дом Конгетларов получил свое сполна и не существует вот уже пятнадцатый год. Следовательно, ты лжешь и поэтому преступник. Проклятый Дом Конгетларов был назначен к истреблению волею Синего Алустрала. Если ты Конгетлар – ты преступник.
Орнумхониоры одобрительно зашумели. Их глава знает закон. Он справедлив и честен. Ваарнарк выдержал короткую паузу, в протяжении которой Герфегест преисполнялся гневом, но, чувствуя, что все висит на волоске, молчал. Молчал также и Ганфала, что было особенно странно. Почему он не сделает что-нибудь? Почему не вмешается словом или магией? Когда молчание истекло, Ваарнарк заключил:
– Преступник не заслуживает открытого поединка. Посему, кем бы ты ни был, ты подлежишь низкой казни незамедлительно.
Ваарнарк хлопнул в ладони. Стоило его хлопку разорвать знойный полуденный воздух, как первые две линии воинов на флангах построения припали на одно колено. Видимо, все было оговорено заранее. За ними оказались лучники. Герфегест ожидал чего угодно, но только не такой быстроты в исполнении приговора. Когда в его грудь слева и справа устремились два десятка стрел, он только начинал прыжок «падающая башня». Это означало, что стрелы не попадут ему в грудь. Это означало, что он будет убит двумя-тремя стрелами в шею.
Но перед глазами обреченного на смерть Герфегеста вдруг мелькнуло белое крыло, и вместо стрел, пробивающих навылет его горло, он ощутил горячий камень набережной под закинутыми за голову ладонями и осознал, что остался жив.
Ничего не понимая, Герфегест подымался на ноги, а над ошалевшими Орнумхониорами уже гремел нечеловеческий голос Ганфалы:
– Довольно, Ваарнарк из Дома Орнумхониоров! Ты творил свой Закон на своей земле, и в этом было твое право. Ты никогда не видел нас, и я прощаю тебе твое недоверие. А сейчас ответь мне. Рыбьему Пастырю, и пусть твои люди будут нам свидетелями. Помнишь ли ты слова присяги на верность Императору?
– Да, Рыбий Пастырь, – ответил Ваарнарк побелевшими губами. Ганфала явно показал ему свое жестокое превосходство.
