Триста локтей отделяли их от узкого выхода в открытое море, который в лучшие времена Калладира стерегла легендарная Золотая Цепь. Что это – просто ли цепь из золота или имя какого-то существа – не знал толком никто. Да и была ли она вообще когда-либо – эта Золотая Цепь?
Воздух наполнился дрожью молниеносно. Герфегест, равнодушно наблюдавший за удаляющимися холмами, увидел, как они задернулись дымчатой пыльной пеленой. С глухим рокотом что-то обрушилось в глубине руин Калладира. Но самое страшное началось спустя несколько мгновений.
Пыль полностью заволокла закатное солнце, потом она при почти полном безветрии уплотнилась в нечто, напоминающее грязный войлок, и, сворачиваясь, устремилась вниз, в гавань. Она вошла в воду, и началось безумие.
У берега вспучилась студенистая волна. От нее вверх, по руинам Калладира, поползли длинные ветвистые отростки. Они явно искали пропитания. Что будет потом, когда «Это» убедится, что все доступное было съедено в Калладире шесть веков назад, Герфе-гесту думать не хотелось.
Его спутники тоже заметили приход Густой Воды.
И не только спутники. Каракатицы напрягались изо всех сил, послушные не столько флейте Горхлы, сколько ужасу перед необъяснимой опасностью, которую они чуяли позади.
Сто локтей до выхода из гавани. Как и боялся Герфегест, Густая Вода, стремительно обследовав руины Калладира и не найдя в них ничего съестного, поползла вниз, к поверхности моря. С какойскоростью перемещается эта дрянь по воде? Таков был единственный вопрос, который заботил сейчас Герфегеста.
Они проскочили мимо крайней устрашающей скалы мола, когда уже вся гавань старого порта была затоплена Густой Водой, как бадья перебродившим тестом. И она прибывала.
Герфегест видел Густую Воду совсем близко – в полуполете копья за кормой их «морской колесницы» колыхался и тревожно ворчал белесый студень. Теперь уже у Последнего из Конгетларов не возникало сомнения в том, что их часы сочтены. Едва ли что-то сможет помешать выходу Густой Воды в открытое море. Кто знает, что остановило ее шесть веков назад в пределах гавани? Кто знает, не пробил ли последний час Синего Алустрала, предсказанный Ганфалой?
Когда до слуха Герфегеста донесся встревоженный крик Киммерин, он даже не обернулся. Что толку? Какая бы опасность ни грозила им сейчас, она ничто перед безликим студнем, поглощающим на своем пути все живое.
– Герфегест, сюда! – судя по голосу, Горхла бьш зол и напуган.
Только тогда Герфегест обернулся. Оборачиваясь, он успел заметить, как в воде – не Густой, а пока еще обычной морской воде – за кормой корабля мелькнула длинная тень. Герфегест не придал ей никакого значения – подумаешь, всего лишь навсего выброшенное вперед щупальце Хуммерова студня, который сожрет их без остатка спустя несколько мгновений…
Герфегест подбежал к Горхле. Карлик молча ткнул пальцем на юго-запад, в сторону архипелага Лорнуом. Вначале Герфегест не увидел ничего, кроме бескрайней океанской равнины, перепаханной небольшими волнами – ветер набирал силу. Но, вглядевшись, он обнаружил далеко на горизонте черную риску толщиной с человеческий волос. Сомневаться не приходилось – это мачта корабля.
Двалара тем временем извлек свои парные боевые топоры. «Оумм-м, умм-м», – прогудел двойной удар. Перерубленные поводья Сеннин проскользили через носовые клюзы и исчезли.
– Он что – повредился в рассудке? – спросил Герфегест у Горхлы.
– Руби канаты! – вместо ответа прорычал Горхла и подтвердил свои слова ударом топора по «воротилу».
Герфегест не понимал ничего. Если они обрубят канаты, корабль остановится и тогда Густая Вода сожрет их еще быстрее… Впрочем, странно, как она это не сделала до сих пор…
В этот момент с надсадным скрипом сильно просел нос корабля. Герфегест, не удержавшись, упал на «воротило». Оставшиеся в целости поводья каракатиц напряглись до предела. Чувствовалось, что животные ведут себя, мягко говоря, не так, как того хотелось бы.
Корабль вдруг споро помчался вперед с невиданной скоростью, все глубже зарываясь носом. И когда морская вода хлынула на палубу, Герфегест увидел, что она окрашена в непривычный ядовито-бурый цвет. Что-то или кто-то увлекал в морские глубины каракатиц и вместе с ними обреченную «морскую колесницу». Что происходит за кормой, Герфегест не видел, да и не хотел видеть. Последний из Конгетла-ров, не думая больше ни о чем, выхватил меч и обрубил канат, который напряженно дрожал прямо перед ним. Но это не помогло. Еще одна сбруя оставалась целой. И этого хватило перетруженному «воротилу», чтобы с треском сорваться с места и промчаться в ореоле брызг по полузатопленной палубе. «Воротило» врезалось в изогнутый лебединой шеей форштевень и застряло в последних ребрах фальшборта.
Впереди по курсу перед кораблем выросла продолговатая серая отмель и исторгла высокий фонтан водяных брызг и белого пара. Когда кашалот вновь исчез под водой, все смешалось окончательно…
Ветер неожиданно резко усилился и швырнул в лицо людям на утлой «морской колеснице» клочья скользкого мяса, сочащегося бурой кровью.
