– Он выманил меня из Сармонтазары, – начал объяснения Герфегест. – Выманил вместе с Семенем Ветра. Вначале он послал один отряд, располагавший Слепцом, – они требовали Семени Ветра. На их щитах были черные лебеди, символ твоего Дома, Хармана. Когда стало ясно, что Семя Ветра в моих руках по праву и что я сведущ в Пути Ветра – а это стало ясно, когда я уполовинил их бойцов, – на сцену вышел отряд освободителей. Их было трое – Двалара, Гор-хла и Киммерин. Они помогли мне разделаться с остатками первого отряда – с мнимыми Гамелинами и объявили себя избавителями, посланными великодушным и праведным Ганфалой.
Хармана, опустошенная и несчастная, сидела на ложе, являя собой картину рассеянного внимания. Скорее всего она пыталась представить себе то, о чем рассказывал ей Герфегест. Удавалось ли ей это?
– Разумеется, как и всякий обман, тот обман имел свои слабые стороны. Подоспевшие на помощь люди Ганфалы первым делом прикончили всех «Гамели-нов», кто еще подавал признаки жизни. Чтобы у меня не возникло желания поговорить с кем-нибудь по душам. Я, конечно, заметил, но это сказало мне не больше, чем шелест волн на берегу. Они обманули меня, и я позволил себя обмануть.
Хармана встревоженно вскинулась.
– Семя Ветра необходимо Ганфале как воздух. Он был готов на любой обман, чтобы заполучить его. Ста-гевд говорил мне, что существуют лишь две вещи, способные волновать Надзирающего над Равновесием.
– Какова же вторая?
– Остров Дагаат, – отрезала Хармана. – Мы положили немало сил, чтобы захватить его. Ни я, ни Стагевд толком не знали зачем, как не знаем до сих пор. Не ведали мы и о назначении Семени Ветра.
– Значит, я переоценивал Путь Стали, которым следует твой Дом, – обескураженно сказал Герфе-гест, до недавнего времени пребывавший в уверенности относительно осведомленности Гамелинов о тех планах Ганфалы, о которых сам он мог только гадать.
– Путь Стали – всего лишь один из трех Путей, ведомых Синему Алустралу. Мы не всесильны. Я слишком молода для того, чтобы знать все тайны Стали. Но в одном я готова поклясться так же, как и в моей любви к тебе, Герфегест. Не будь этой моей уверенности, мы не стали бы воевать с Ганфалой. Я знаю, что мир изменится и погибнет все, что мы мним как привычное и доброе, если Ганфала получит те две вещи, которых он жаждет более всего на свете: Семя Ветра и Священный Остров. Синий Алустрал перестанет существовать.
– …перестанет существовать? – задумчиво переспросил Герфегест. Нечто подобное он уже слышал от Ганфалы, глаголящего измененными устами Кимме-рин… Нечто подобное ему уже говорил Ганфала, но тогда главными виновниками всех мировых безобразий отчего-то объявлялись Гамелины…
– Потому что Путь Надзирающего над Равновесием – это Путь Зла, не имеющего Имени. Чело Рыбьего Пастыря мечено посохом Хуммера, и ты был слеп, если до сих пор не замечал этого.
Герфегест вспомнил взмах плаща, заслонившего его тело от стрел Орнумхониоров. Он вспомнил злосчастного лекаря Синфита, встреченного им в каменной утробе Великой Матери Тайа-Ароан. Вспомнил Октанга Урайна, большого мастера подобных благодеяний. И он пристально посмотрел на Харману. В ее глазах не было ничего, кроме искренности.
– Я принадлежу тебе, Герфегест. Дом Гамелинов принадлежит мне, – сказала Хармана. – Стало быть, Дом Гамелинов принадлежит и тебе. Возьми же его, как ты взял меня этой ночью.
– Я согласен, Хармана, – сказал Герфегест, отбросив колебания.
В самом деле, если до разговора с Харманой у него было две альтернативы – уходить или оставаться, то теперь, похоже, выбор исчез. Хармана улыбнулась и обвила шею Герфегеста своими ласковыми руками. Она поцеловала его в лоб.
– Сильнейшие моего Дома ждут в Нефритовой гостиной. Они преклонят колени перед новым Хозяином Дома. Он твой – перстень Хозяина Гамелинов.
Нефритовая гостиная освещалась весьма своеобычно – у потолка в хрустальном яйце плескалась некая фосфоресцирующая жидкость. В центре комнаты на порядочном возвышении стояло два трона. Каре из лавок, предназначавшихся для вельможных задов Дюжины Сильнейших, было скрыто полумраком.
Они опаздывали. Когда Герфегест, с перстнем Хозяина Дома на указательном пальце, облаченный в чёрные одеяния с гербом Гамелинов на плече, и Хар-мана, прекрасная и величественная, как никогда, вошли в зал. Сильнейшие развлекали себя праздной, хотя и несколько сумбурной беседой. Их было чуть меньше обещанной Дюжины – двое Сильнейших сложили свои головы в сражении под знаменами мятежников. Не считая Стагевда, голову которого Хар-мана несла в «мертвой корзине».
Похоже, Сильнейшие имели весьма смутное представление о том, зачем Хозяйка Дома собрала их в Нефритовой гостиной. По этому поводу строилось немало предположений, но все они утонули в устрашающей тишине, которая воцарилась в зале, когда Герфегест и Хармана ступили на тронное возвышение.
– Приветствую вас, люди Черного Лебедя, – сказала Хармана и села на богато украшенный черным сердоликом трон.
