Вассалы склонил» головы, искоса наблюдая за Герфегестом, который счел за лучшее сесть на предложенное Харманой место. На место Стагевда.
– Я созвала вас сюда, чтобы поведать вам о судьбах нашего Дома.
Хармана сделала щедрую паузу. Пусть все желающие получше рассмотрят своего нового Хозяина и Перстень на его указательном пальце. Пусть.
– В этот день удача была не на нашей стороне, и вы знаете это. Битва с Хранящими Верность проиграна. Проиграна потому, что Ганфала остался жив. Проиграна по вине Стагевда. Теперь он мертв, и всякий может убедиться в этом, заглянув в «мертвую корзину», стоящую у моих ног.
Сильнейшие зашептались, но на сей раз Хармана обошлась без паузы.
– Наш Дом и наше дело в опасности. Старый Хозяин опозорил нас. Он мертв, и стихия Стали вопиет о новом Хозяине, который вернет нам милость судьбы. Я, Хармана, дочь Мианы, внучка Ло, Истинная Хозяйка Дома, милостью Стали и Пути, по которому следует наш Дом, нарекаю Герфегеста из Дома Кон-гетларов новым Хозяином Дома.
Хармана обвела присутствующих властным и холодным взглядом. Герфегест с восхищением наблюдал, как двадцатилетняя дева, которая менее суток тому назад стонала и плакала в его объятиях от переполнявших ее чувств, приводила к повиновению своих вассалов.
– И посему, – продолжала Хармана, – призываю вас преклонить колени перед новым Хозяином Дома Гамелинов, выразив тем самым свою верность и чистоту намерений.
– Я не сделаю этого, госпожа, – начал мускулистый бородач в кольчуге, сидящий ближе всего к трону Харманы. – Это человек из дурного Дома, и я не знаю его.
– Я не сделаю этого, госпожа, – вторил первому голос тщедушного вельможи, одетого в желтое. – Ста-гевд не был_плохим Хозяином, и мы не смогли выиграть сражение отнюдь не по его вине.
Встретившая неповиновение Хармана даже не изменилась в лице. Ее глаза сверкали словно угли, но она оставалась неподвижна и спокойна.
– Я не сделаю этого, госпожа. Я не верю в сказки о могуществе Конгетларов. Я был в числе тех, кто развеял над морем пепел Наг-Туоля, и я знаю, что Кон-гетлары – низкие убийцы, не сумевшие постоять за свои жизни в честном бою.
Герфегест сжал рукоять своего кинжала. Наглая и бессовестная ложь. Ложь труса, расправлявшегося с женщинами и детьми оставленного без охраны замка.
Обычного замка. Но он сдержался, последовав приме» ру Харманы.
Теперь Сильнейшие стояли подле лавок. Желающих высказаться больше не было. Не было и желающих повиноваться. Статная и непоколебимая, Харма-на встала, сжимая в руках неприметный веер из лебединых перьев. Обычный на вид веер.
– Вы хотите смерти, дети мои. Вы ее получите!
Хармана засмеялась, и хрустальный ее смех был страшен. Сильнейшие стали неуверенно поглядывать друг на друга, ища поддержки или хотя бы понимания. Но тщетно, ибо тут началось нечто неописуемое.
Резервуар с фосфоресцирующей жидкостью, который служил светильником Нефритовой гостиной, разорвался на тысячу трепещущих и сияющих осколков. Поднялся ветер. Осколки сложились вокруг тронного возвышения в круг, а выразивших неповиновение вельмож очертили прямоугольником.
Хармана взмахнула веером из лебединых перьев.
Пол Нефритовой гостиной задрожал, словно бы сотрясаемый невиданной силы землетрясением, и стал погружаться вниз. Он полз вниз медленно, словно пол клети гигантского механического подъемника, виденного некогда Герфегестом в резиденции Октанга Урайна. Медленно, но безостановочно. Сильнейшие не двигались. На их лицах стали проявляться уродливые гримасы ужаса.
Герфегест знал, что Нефритовая гостиная находится на первом ярусе замка Наг-Нараон. Что ползти ей некуда. Разве что в подвалы. Но о подвалах, похоже, речь не шла. Речь вообще не шла о механике. Это, похоже, понимали все.
Хармана не переставала смеяться. Даже Герфегес-ту сделалось немного не по себе. Что за сила заключена в крохотном веере из лебединых перьев?
Пол под тем местом, где стояли неверные вассалы, перестал быть нефритовым и стал прозрачным, словно итское стекло. Несчастные смотрели себе под ноги с обреченностью приведенных на бойню бычков. Похоже, они недооценили магической силы своей госпожи. Теперь их головы едва возвышались над полом Нефритовой гостиной, оставшимся за пределами очерченного фосфоресцирующими осколками прямоугольника.
Герфегест подался вперед – ему хотелось видеть то, что видят ненавидящие его Гамелины, глядя себе под ноги. И он увидел. Лезвия. Лес стальных лезвий, алеющих свежей кровью. Пол опускался прямо на них, претерпевая ряд пугающих трансформаций. Сначала он пошел трещинами. Затем стал истончаться. Вот-вот он растворится и перестанет удерживать тела несчастных, которых у Герфегеста язык не поворачивался назвать изменниками – он сам скорее всего вел бы себя сходным образом. Вот сейчас Сильнейшие в полном составе рухнут в набитую стальными лезвиями бездну, под заразительный и жутковатый смех Хозяйки Дома Гамелинов. Под аккомпанемент хрустального смеха его новой возлюбленной.
И тут из стальной могилы послышалась мольба о пощаде.
