— Астрид, Пырялка меня нашла! — крикнул он сверху.
— Молодец, Пырялка! — обрадовалась Астрид, глядя, как папа слетает вниз на фантомных крыльях.
Вероника по малолетству в прятках не участвовала. На ее груди свернулась змея, и девочка сосредоточенно трясла погремушкой. Ей нравились мерные звуки.
Она редко плакала и редко подавала голос. Только попискивала, когда хотела кушать или нуждалась в смене пеленок. Но вообще Вероника росла тихим и серьезным ребенком. Не то что Астрид, которая с колыбели бесновалась и ела все, что не приколочено.
А что приколочено — грызла.
Стоящий у дерева Сервелат общался с Булочкой. Серый в яблоках жеребец и светло-рыжая кобылка склонили головы и тихо пофыркивали, переговариваясь о чем-то своем. Фамиллиары волшебника хоть и обретают разум, не становятся другими существами, остаются прежними животными — и своих сородичей по-прежнему воспринимают как сородичей. Двое великолепных тонконогих лошадей были полностью поглощены друг другом и не обращали внимания на девочку со змеей.
А змея вдруг встрепенулась. Она подняла плоскую голову и немигающим взглядом уставилась в пустоту. Там вроде бы никого не было… но этого фамиллиара Майно Дегатти специально создавал как оружие против существ особого рода.
И сейчас змея что-то почувствовала.
Змея редко разговаривала и самой последней стала фамиллиаром, поэтому изъяснялась она не всегда понятно. Однако сейчас ее что-то взволновало, и волнение мгновенно передалось остальным.
Лахджа появилась у пледа и замерла, как вкопанная. После родов и неприятного визита трех демолордов минуло две луны, и все это время было тихо, так что Лахджа немного расслабилась. Но внутри у нее все равно оставалась будто скрученная пружина, потому что она внезапно обнаружила, что в Паргороне ее не забыли, а потому в любой момент можно ждать новых гостей.
Но сейчас она никого не почувствовала. Обострила восприятие до предела, огляделась в поисках незримого, осмотрела каждого стихийного духа, которые мелькают повсюду не реже насекомых… нет, ничего. Если кто-то и был, он ушел, не оставив следов…
— А, это вы, мэтресс Дегатти, — раздался приятный баритон.
У Лахджи отлегло от сердца. Олиал «Сребролук» Бомениарс, их добрый сосед. Он сливался с тенями так, что казался невидимым, но теперь выступил и тоже поглядел на Лахджу с явным облегчением.
— Я почувствовал темное присутствие и обеспокоился, — произнес он. — Прошу простить мою ошибку.
— О, мы тоже… немного испугались, — махнула рукой Лахджа. — Увидели что-то… невидимое… и, вы ведь тоже прятались?
— Немного сокрыл себя до тех пор, пока не увижу, кто вступил на мои земли. В последнее время здесь не всегда бывает безопасно.
— Прошу прощения, что мы тут без разрешения, — потупилась Лахджа. — Мы просто в прятки играли… и пикник… а что значит «не всегда безопасно»?
Олиал смолчал, но взгляд его был красноречивей любых слов. Он явно тоже помнил тот визит трех демолордов. Вообще-то, подобные сущности могут оставаться абсолютно незримы, но в тот раз они были на кураже и забили на маскировку.
А вы знаете, что бывает, когда демолорд является при полном параде? Тут не просто молоко у коров скисает. Это словно черная дыра в астрале. Конечно, волшебники на несколько километров вокруг это чувствуют.
— Прошу прощения, — тихо сказала Лахджа. — Нам очень жаль, мы их не звали.
— Это звучит даже хуже, — заметил Олиал.
Ни он, ни Лахджа, ни присоединившийся к ним Дегатти не заметили три смутные тени на вершине кедра. В этот раз они подобрались слишком близко, и их заметил простой смертный… и более того, какая-то безногая рептилия.
— Ну ты и придурок, — чуть слышно шепнула Геленда. — Ты б еще вплотную к апостолу подошел.
— Это не апостол, а шутка, — процедил Эммехтим. — Не вижу ничего особенного в этой… домохозяйке.
Последнее он сказал, как плюнул.
— Не ты ли говорил, что самки должны нянчить новых воинов, пока вы занимаетесь… чем-то стоящим? — покривилась Геленда. — А теперь, конечно, апостол-домохозяйка тебе глаз ест. Двуличный ублюдок.
— Тихо вы, — шикнул Оргон. — Я не Ассасин, чтоб отводить глаза всей Мистерии. Уходим.
Фархерримы распахнули крылья и невидимками заскользили высоко в небе. Демоны-разведчики, демоны-шпионы, они прекрасно умели оставаться вне поля зрения. На этом острове полно волшебников, но все они смертные, и если не слишком мозолить им глаза, избегать ненужного внимания нетрудно.
Эта троица уже несколько дней следила за поместьем Дегатти. К усадьбе пока не приближались, излишне не рисковали. Узнай кто-то из апостолов или мама, что они замыслили, наказание будет ужасным.
Или нет. Эммехтим уверен, что мама только обрадуется, если беглый апостол и его потомство перестанут существовать. Гнилая ветвь. Отсечь ее — благо.
