Однако сама новость ей не понравилась. В округе появились гоблины. Они не встречаются поодиночке, тем более если это дети. Там, где двое, там и десять, а потом сотня. Оглянуться не успеешь, а все уже кишит гоблинами, и все воруют, грабят одиноких прохожих, варят шмаль, а детям нельзя выйти из дома без сопровождения.
Может, отраву рассыпать, пока не поздно? Но могут потравиться и обычные животные, в том числе домашние. Они ведь не виноваты, что здесь завелись гоблины.
— Майно!..
Большая весенняя уборка в очередной раз извлекла на свет кучу непонятного хлама. Лахджа прожила в этой усадьбе три с половиной года, но все еще периодически обнаруживала загадочные вещи непонятного происхождения. Что-то до сих пор осталось из наследства родителей Майно, что-то он сам то и дело вытряхивал из кошеля, в котором за годы холостой жизни накопилась куча мусора.
В этот раз Лахджа решила перетрясти и обновить мебель. Они еще при въезде выбросили самую рухлядь, но большая часть уцелела и с каждым годом все менее гармонировала с тем, что Лахджа выбирала сама.
В конце концов, это ее семейное гнездышко. Хочется обставить его полностью по своему вкусу, а не жить среди вещей полувековой, а то и столетней давности.
Пусть даже у каждой своя история, а многое и зачаровано.
Особо пристально Лахджа смотрела на диван в гостиной. Старый, продавленный и выцветший. Он стоял напротив дальнозеркала, и на нем лежал с газетой муж. Лахдже хотелось согнать его с этого пылесборника, и она громко посылала сигналы, но у Дегатти очень некстати случился приступ телепатической глухоты.
— Знаешь, Майно, сейчас на Земле такие классные ортопедические диваны… — произнесла она как бы между делом. — Совершенно недорого по нашим меркам… Любой жесткости…
— Угу, — кивнул Майно, не отрываясь от газеты. — Кудесно.
— Самые разные матрасы… Есть даже водяные… и с кокосовым волокном… на любой вкус.
— У-ум…
— Не вонючие. Не продавленные. Хорошие новенькие диваны. Не убивающие, знаешь… дух комнаты.
— Хороший у тебя мир, — согласился Майно. — И диваны кудесные.
— Так, ну-ка встал с дивана, я его выкину.
— Нет.
Майно впервые опустил газету и вперился в жену орлиным взором. Взгляды волшебника и демоницы скрестились, и несколько секунд в гостиной шла незримая борьба. Они словно перетягивали канат.
— Хорошо, — уступила наконец Лахджа. — Если ты не замечаешь, насколько ужасен этот диван, ты не заметишь, как однажды вместо него появится другой. Но я просто не буду тебе говорить и сделаю свое дело.
— Это заслуженный диван с богатой историей, — произнес Майно. — Он принадлежал еще моему прапрадеду.
Лахджа ужаснулась. Она полагала, что этому дивану лет сто… но похоже, что скорее двести.
— Ему триста лет, — тут же добавил муж.
Теперь Лахдже стало понятно, как старые мистерийские семьи сохраняют свои капиталы. Они просто ничего не выбрасывают. Живут как бомжи, среди древней, принадлежавшей еще пращурам обстановки.
— Зачем менять вещь, которая работает? — осведомился Майно.
— Хорошо, давай его отреставрируем, — предложила компромисс Лахджа. — Раз уж он такой винтажный.
— Нет.
— Почему?! Что за бессмысленный бунт?!
— Потому что я так сказал, — ткнул пальцем в подлокотник Майно. — Я здесь власть.
Вытаскивая старую мебель на лужайку перед домом, Лахджа гадала, утверждается ли Майно таким образом или же этот диван ему и правда чем-то особенно дорог. За остальные кровати и шкафы он что-то не борется.
Вообще-то, их и правда можно просто отреставрировать… они стильные, у предков мужа был вкус. А енот Ихалайнен в числе прочего отлично ремонтирует сломанные вещи и вдыхает новую жизнь в изношенные.
Да, пожалуй, лучше их отреставрировать, а поменять только матрасы. Привезти с Земли ортопедические.
— Мир вам, — раздался заискивающий голос. — Вы тут старую мебель выкидываете? А можно забрать?
Лахджа повернулась, удивленно воззрившись на гоблиншу в цветастой косынке. Та скалилась острыми зубками и уже деловито щупала садовую скамейку.
Откуда она тут взялась?.. Только что же вроде никого не было.
— Кто вы и что делаете на моей территории? — спросила Лахджа.
