— Так он место хорошее получил, мага придворствующего, у королищи богатого. За границу уехал. А за поместьем кто-то же должен смотреть? Вот мы и смотрим.
— Да вы не переживайте, — заверила гоблинша. — А котика точно не отдаете? У нас там мышей, и-и-и!..
— Вкусные очень! — поддакнул ее муженек.
— Нет, — сказал Снежок, с подозрением глядя на гоблинов.
Нагруженная подвода отъехала. Гоблины дружно благодарили Лахджу и обещали часто заходить в гости.
— И вы к нам заходите! — помахала на прощание Грымза. — Обязательно, обязательно!
Впервые Лахджа поняла, КАК себя чувствовали все эти волшебники, когда здесь поселилась она сама. Возможно, даже хуже.
— Загадка, — пробормотал Майно, встречая Лахджу у крыльца. — Почему гоблины?
— Может, врут? — предположила Лахджа. — Проникли в бесхозную усадьбу, а соседям голову морочат.
— Я свяжусь с Гальвени, — пообещал Майно. — У меня его номера нет, но я наведу справки.
Номер Майно получил быстро. Просто позеркалил Рокуалли, а уж у той имелись контакты всех соседей. Уже через несколько минут в стенном дальнозеркале появилась сонная рожа Гальвени на фоне горы подушек.
Куда бы он ни уехал, часовой пояс там другой… или же он предпочитает спать днем.
— Дегатти… коллега… эм-нэ… ух… что надо? — пробормотал Гальвени, держа перед лицом дальнозеркало.
— Извини, что разбудил, у нас тут полуденные часы, — сказал Майно. — Ты в курсе, что у тебя гоблины в поместье?
— А?.. Да, садовник и экономка, — зевнул Гальвени. — Я тут пятилетний контракт заключил, так что они, это… как бы… присматривать будут… чтоб… ну да…
— А кого-то из родственников не мог попросить?
— Так это и есть родственники, — ответил Гальвени. — Со стороны жены. Вы еще не знакомы, кстати?
Гальвени немного повернул свое дальнозеркало и за стеклом появилась еще одна заспанная мордашка. По-своему симпатичная, но зеленокожая, с длинным носом и большими ушами…
— Ага… приятно познакомиться, мэтресс Гальвени… — пробормотал Майно.
— Чудила, — неожиданно приятным голосом ответила гоблинша. — Чудила Гальвени, специалист Фармакополиума.
— Слушай, я не осуждаю, но… куда та твоя невеста делась? — осведомился Майно вполголоса, когда Гальвени снова повернул дальнозеркало. — Я же ее помню, у вас все серьезно было… полтора года назад…
— Расстались, — пожал плечами Гальвени. — Не сошлись характерами.
— Понял, ладно. Главное, что ты в курсе. Извини, что разбудил.
— Ага, бывай…
Дальнозеркало упало на подушку, за стеклом отразился бревенчатый потолок, и донеслись приглушенные слова:
— …не, ну ты слышала?.. сам на демонице женился и глаза таращит…
— …ты не погасил…
— …а, да…
Теперь зеркаломост прервался. Майно и Лахджа с минуту сидели молча, переваривая увиденное.
— Она же… такая маленькая, — наконец произнесла Лахджа. — Не, у нас бушуки есть, конечно, но они-то превращаются…
— Может, она тоже? — предположил Майно. — Хотя это не наше дело.
Гоблинша Грымза, видимо, решила, что раз Лахджа так щедро поделилась с ней хламом, то теперь они лучшие подруги. Уже на следующий день она явилась снова, и на этот раз сама принесла гостинцы. Целый тазик беляшей.
А еще с ней явились почти все ее дети.
— Больше в доме нет мышей, вот вам тазик беляшей! — распевали они, отплясывая вокруг матери.
— Шутка! — пискнул самый маленький гоблиненок.
Лахдже стало неудобно. Не хотелось принимать угощение от гоблинов, но и повода нагрубить она тоже не находила. Астрид и Вероника вовсе прибежали на запах, смешались с гоблинятами и сразу схватили по беляшу.
— Пафыба! — сказала Астрид, вгрызаясь в тесто.
Лахджа напомнила себе, что ее старшая дочь — демоненок. У нее анклав, и она может переварить даже обогащенный уран. А вот с Вероникой не все так однозначно.
— Это свинина, — заверила Грымза.
— Ладно, проходите, давайте чай попьем, — выдавила Лахджа, ненавидя себя за эту слабость.
Малодушие. Мягкосердечие. Безволие. Да, Лахджа, пусти в свой дом гоблинов. Пусти просто потому, что они приперлись с беляшами. Пусть они всё тут сожрут и разворуют.
— Мам, они ж разворуют всё, — рубанула наотмашь Астрид, когда гоблинята расселись за столом.
— Не всё, всё трудно будет, — скромно сказала девочка примерно ее возраста.
— Но мы будем стаяться! — добавил самый маленький гоблиненок.
Лахджа следила за гостями коршуном. Втайне она даже чуточку надеялась, что они дадут повод себя выкинуть. Но гоблины, видимо, тоже это понимали и вели себя безупречно.
— А вот я что-то не понимаю, вы чьих сами-то будете? — осведомилась Грымза, макая печенье в чай.
— Из Паргорона мы, — ответила Лахджа. — Мигранты.
— Демоны, что ли, прям? — спросила Грымза, отсаживаясь на другой стул. — А гоблины на вкус как коровья лепеха.
