– А я, значит, буду учиться двенадцать лет, – наконец сказала Даниша. – Чтоб Фурундарок мне на призыв сказал: иди на кир, ты даже не профессор. А кто-то просто призывает. Потому что… потому что идите на кир!
– Да тихо, что ты, что ты, – покосилась на нее Свертхи. – Вероника ни у кого ничего не украла.
– Вообще-то, если ты призываешь с пеленок демонов, это плохо, – задумчиво сказала Бумбида. – Все злые духи о тебе, наверное, знают. У меня так дедушка умер. Он их направо и налево призывал, а потом они сами к нему пришли. Потому что он им дорожку показал и сам стал как расхлябанная дверь.
– Слушайте, а институт сменить еще не поздно? – заволновалась Даниша. – У меня на Вакуумаде тоже плюсик был.
Они бы еще дольше судачили, но тут дверь открылась, и староста Гердиола спросила, чего они телятся.
– Все уже пошли завтракать, а вы… это что, хотдоги? – удивилась она.
За последние годы хотдоги в Мистерии широко распространились. Никто не знал, откуда пошла эта нехитрая идея – вложить в булку горячую сосиску, – но волшебникам она очень понравилась. Это оказалось идеальное блюдо, чтобы съесть его на бегу, при этом даже не испачкав руки.
– Еще чего выдумали, – сурово сказала Гердиола. – Вы нарушаете режим питания и даже не делитесь с товарищами. Сейчас же идем в столовую, там нормальная еда.
Девочки, не сговариваясь, запихнули в рты остатки хотдогов. Ничего, местечко для «нормальной еды» еще осталось.
По дороге Даниша доверительно сказала Веронике, что готова ее удавить. Что она в своем Мирмелене прошла дикий конкурс, потому что в Мистерию за казенный счет отправляли всего троих. Ей пришлось из кожи вон вылезти, чтобы оказаться в числе счастливчиков.
– А теперь выходит так, что я говно на палке, – задумчиво сказала девочка. – Потому что кто-то призывает все, что хочет, просто потому что может. Кир знает почему.
– Я не виновата, – отвернулась Вероника. – Я просто такой родилась.
– Да я не всерьез. У меня претензии только к богам. Как-то они несправедливо рассыпают свои дары. Кому-то полный чугунок, а кому-то и ложечку жалеют.
За завтраком Даниша хотела продолжить сетовать на несправедливость мироздания, но всех отвлек мэтр Инкадатти. Он почти каждый день завтракал со своей группой, и к этому все привыкли, но сегодня он еще и собаку привел. Это, вообще-то, не положено, если только собака не фамиллиар, но кто ж сделает замечание профессору?
– Он скучает, – только и сказал старик. – Не трогайте, он цапнет.
Собака, к счастью, вела себя культурно. Смирно сидела у ног хозяина и чинно ела, что предлагали. И это была очень красивая собака, хотя и совершенно не породистая. Ухоженная, с гладкой расчесанной шерстью и умными глазами.
Вероника не поняла, зачем дед Инкадатти врет, что она цапнет. Она помнила эту собаку, ее Дружок зовут. Добрейший пес на свете. Он даже на прохожих из-за забора не лает – просто провожает внимательным взглядом.
И дед Инкадатти сказал, что он пса сегодня не просто так привел, а потому что это тема сегодняшнего ПОСС. Питомцы волшебников и правильное с ними обращение. И он начал урок еще за завтраком, потому что это важно – показать, как питомец должен себя вести на людях. Не докучать окружающим, быть послушным хозяину, делать то, что ему скажут.
– Лежать, – коротко приказал Инкадатти. – Сидеть. К ноге.
Дружок не выполнил ни одной команды. И Инкадатти пояснил, что он плохой питомец, непослушный. Так быть не должно.
– Плохой пес, – сказал он, гладя Дружка по голове. – Отвратительный. Мы дома поговорим об этом позоре.
И Дружок радостно лизнул хозяину ладонь, а все засмеялись. Староста Гердиола сообщила, что у них дома есть кот, и он очень почтенный, ему уже пятьдесят лет.
– Фамиллиар? – спросила Вероника.
– Нет. Самый обычный кот.
– А у нас фамиллиар, – сказала Леора. – Папин. Но ему пока только тридцать. И… это собака.
Остальные тоже принялись рассказывать о своих питомцах, а Грыбтуз вообще принялся зачем-то перечислять коней в отцовском табуне. А их много оказалось, и Грыбтуз всех наизусть знал.
– … Летящий Наперегонки с Ветром, Достигший Конца Радуги, Разбивающий Копытом Черепа, Бесстрашно Бегущий в Битву… – перечислял он.
– Слушай, а на орчанге эти имена короче? – спросил Васкельд.
– Ну да, – пожал плечами Грыбтуз. – У вас язык какой-то громоздкий. Мое имя на вашем означает «Грандиозный аппетитом».
– То есть Обжора? – ухватил Васкельд.
– Нет!
Однако именно в этот момент Грыбтуз навсегда стал для своих однокурсников Обжорой. И уже ничто не могло этого изменить.
– Вероник, а у тебя есть питомец? – спросила Свертхи.
– Нет.
– Нет?.. – удивилась Даниша. – У тебя же папа из Униониса. У него же куча живности… ну, я так слышала.
– Ну да, но они все папины. И они не питомцы, они фамиллиары.
– Так это одно и то же.
– Нет, это разное, – сказала Леора, услышавшая разговор.
– Нет, – сказала и Вероника. – Мама тоже фамиллиар, но она же не питомец, а мама.
– А у тебя никого нет?
