А пока они так разговаривали, Астрид объясняла бабушке с дедушкой, что родители не зависли, что у них телепатическая связь.
– А, вот почему вы так слаженно врали… – догадался дедушка.
Лахджа стала немного лиловой. Об этом она как-то не упомянула… ну она не могла упомянуть вообще обо всем.
– В Валестру-то поедем? – спросила она, обращаясь к детям.
Вероника разглядывала свой зубик. Она немного испугалась, когда просто откусила кусок хлеба с вареньем и там остался зуб. Даже немножечко завопила, потому что куда это годится? И Астрид все время повторяет, что из-за сладкого у нее начнут выпадать зубы…
– Ну все, ежевичина, – тут же подтвердила Астрид, сидевшая рядом за столом. – Теперь все зубы у тебя вывалятся. Будешь беззубая ходить.
Но папа Веронику тут же успокоил, объяснив, что у нее просто начали выпадать молочные зубы. Это нормально, у всех детей они рано или поздно выпадают, а взамен вырастают новые, настоящие.
– А из этого зуба мы сварим эликсир, который укрепит твои будущие зубки, – пообещал он, тут же ставя на огонь котелок. – Если приготовить его на первом выпавшем зубе, он будет особенно мощным, и новые вырастут очень крепкими, белыми и ровными.
– М-м-м, аюрведа, – со знанием дела произнес дедушка.
Он с большим интересом смотрел, как зять варит зелье. И при других обстоятельствах старик бы возмутился, что ребенка собираются поить какой-то знахарской бурдой, но теперь-то он знал, что его зять – всамделишный волшебник.
Эликсир Майно готовил с помощью енота и кота. В котелок летели ингредиенты, чародей помешивал его хрустальной палочкой, Снежок от души сыпанул собственной шерсти, и наконец у Вероники был торжественно принят и опущен в кипящий отвар молочный зубик.
– Пиявки в уши, жабу в супчик – будешь жив-здоров, голубчик! – иронично срифмовала Лахджа.
– Да что тебе не нравится?! – возмутился Майно, переливая эликсир в чашу. – Работает же!
– Ну работает или нет, мы увидим через несколько лет, – из чистого упрямства добавила Лахджа.
А Вероника оперла подбородок на ладони и размышлительно уставилась в чашу. Содержимое пахло совсем не плохо, а очень даже приятно – корицей и анисом. Но она все равно помнила, что там растворен ее зубик и шерсть Снежка, а еще жаба и пиявки… а, нет, про них просто мама из вредности сказала, а папа ничего такого не бросал.
– Почему не пьешь? – спросил папа.
– Сейчас, – ответила Вероника.
Она продолжала думать, стоят ли риска красивые здоровые зубы. Наверное, стоят. Но вообще-то зубы у нее и так хорошие, а если испортятся, то она просто новые себе призовет… а, нет, они же отдельно будут.
Придется пить.
Вкус оказался не противный. Не очень приятный – терпкий, как у слишком крепкого чая, – но не противный. Вероника терпеливо пила и размышляла, почему многие люди не кладут в чай сахар.
Это же бессмысленно. Это просто подкрашенная травой вода. В ней нет никакого удовольствия, а без удовольствия можно попить и просто воду, не подкрашенную. Это и полезнее будет. И сахар лежит прямо на столе, его можно положить в чай и сделать его лучше. Однако многие люди его не кладут – но почему? Что мешает им – лень, глупость, религиозные предрассудки?
Наверное, не самая интересная тема для размышлений, но ей вдруг стало любопытно.
Допив, она решила, что это ей наверняка объяснят на метафизике в Клеверном Ансамбле. А если нет, то она задаст вопрос классному наставнику. А если он не знает – спросит у ректора Драмма.
Решив так, она снова углубилась в книжку.
Сегодня Вероника читала не сказку. Дядя Жробис подарил ей на Термадис кудесную книжку – «Великие призыватели прошлого». О знаменитых профессорах и особенно лауреатах Бриара, которые учились в Апеллиуме.
Вероника нашла там и собственного предка – дедушку Янгета, основателя рода Дегатти. Он лежит глубоко под фундаментом, Вероника знала.
Но про дедушку Янгета было не очень много, только полстранички. Очень уж давно он жил, да и биография его сводилась к тому, что он убивал всяких демонов. Зато много было про ректоров Апеллиума, и Вероника читала это с большим интересом.
