Эти двое были подругами детства, жили по соседству, учились в одном классе и вместе поступили в Клеверный Ансамбль. Правда, в разные институты: Альяделли – на Субрегуль, Дантелли – на Даксимулет. Но дружить не перестали и по сей день.
И вокруг Альяделли сейчас поднялись серебристые тени. Живущие внутри нее духи делали волшебницу в каком-то смысле одержимой, но и давали огромное могущество.
– Для духов расстояние не имеет значения, так что мы… – заговорила Альяделли, но вдруг запнулась.
Изумрудные леса прервались. Резко и грубо. Их сменила… серая пустошь.
Вернее, не совсем серая. Серые и белые нити, черные шапки и пятна пересекали и разрывали местность. Повсюду переливались крошечные огоньки, искры, вспышки. Волей Маяры Дантелли изображение отдалилось, захватило ночную сторону, и стало видно, что проплешина поистине гигантская.
– Ох ты ж кирова ты кирота! – выдохнул Альянетти, вцепившись в подлокотники. – Это что за гоблиново дерьмо?..
– Коллеги, а я всего пару лет назад разглядывал Бартаэлон в зрительную трубу, – растерянно сказал Ир Кенч. – Там такого не было.
– О да, они так быстро растут, скажите, – умиленно сказала Лахджа. – Еще вчера наш малыш агукал в кастрюльке, а сегодня уже покрыл плесенью половину планеты.
– Ну не половину, не преувеличивайте, – сказал Ганцара, приглушая музыку. – Процентов десять, может быть.
– Ничего, у них еще все впереди. Я в них верю. Пройдет еще пара лет, и будет половина, потом весь мир… а там они и на Парифат вернутся. Жду с нетерпением, а вы?
– Дегатти, угомони своего фамиллиара! – рявкнул Харабба, глядя в небо, на далекий Бартаэлон. Его рука тянулась к дужке очков, хотя он и понимал, конечно, что до другой планеты его дурной глаз не добьет… не добьет же?..
Майно мрачно смотрел на серое пятно, уродующее прекрасную планету. Его охватили дурные предчувствия. Возможно, обвинение в геноциде сменится обвинением в создании общемировой угрозы.
– Так. Эм… м-да. Мы хотели осуществить контакт, – поскребла переносицу Кайкелона. – Мы же не передумали?
Волшебники заерзали в креслах. Не все уже хотели продолжать начатое. Но идти на попятную, когда они так браво и решительно взялись за дело, да еще на судебном процессе, было как-то недостойно. Тем более, на них смотрят зрители, дальнозеркальные каналы передают ход заседания…
– Конечно, не передумали, – радостно сказал Локателли. – По-моему, все стало гораздо интереснее! Как много нового мы сегодня узнали о Бартаэлоне!
– Зачем такой пессимизм, коллеги? – укоризненно прозвенела Камелия Пакс. – Быть может, они просто заняли столько места, сколько им необходимо, а теперь живут в гармонии с природой, сберегая богатство флоры и фауны?
– Из чьих угодно других уст это прозвучало бы иронией, – сухо произнесла Кайкелона Чу.
– Ну-ну, я тоже считаю, что не нужно сходу огорчаться, – улыбнулся Локателли. – Давайте для начала с ними поговорим. Мы хотели установить контакт – вот мы его и установим. Продолжайте, мэтресс Дантелли.
– Конечно, – немного смущенно сказала волшебница. – Что мне им послать? И… куда именно?
– Ммм, дайте подумать, – погладил бороду Локателли. – Да. Отправьте им световые сигналы. В большом масштабе, чтобы было хорошо различимо. Парифатские буквы. Отправьте слово «Астрид».
– Хорошо, а потом?
– А потом подождем реакцию.
Штуковина снова заработала. Дантелли несколько раз дернула и подкрутила тут и там, и посреди серого пятна засветились шесть алых букв. Астрид при их виде аж раздулась от важности. Потому что еще ничье имя, знаете ли, не занимало полпланеты.
Ну хорошо, не половину, а всего десять процентов. Но тоже, знаете ли…
– Интересно, смотрит ли сейчас кто-нибудь на Бартаэлон? – шепнула она Веронике. – Астрономы наверняка же смотрят?
Несколько минут ничего не происходило. И очень сложно было сказать, происходит ли что-то вообще. Слишком громадное расстояние и слишком крошечные существа. Не окажись их город настолько исполинским, не расползись их цивилизация на такую немыслимую площадь, искать пришлось бы гораздо дольше.
Но спустя некоторое время что-то начало… происходить. Астридианцы по-прежнему жили гораздо быстрее людей. Для них несколько минут – как несколько дней. Они, конечно, быстро заметили эти сигналы, и у них, судя по всему, нашлись знатоки парифатского языка, потому что посреди их сверхгорода замерцали линии. Тончайшие, но вполне читаемые, тоже складывающиеся в буквы.
Астридианцы ответили:
– Они хотят мир?! – подался вперед Альянетти. – Наш мир, что ли?!
«
