– Но ты все равно неплохо действовал, – похвалила Астрид. – Как для героя второго плана. Я даже не ожидала.
– Вообще-то, я играл героя первого плана, – чуть уязвленно сказал Аганель. – Коромора, Зверя Мстящего.
– Чо?.. Кого?..
– «Страдающие и вознесенные».
– Чо?..
– Это пьеса из «Тригинтатрии». Мэтр Дегатти, ваша дочь не знает «Тригинтатрию».
– Мэтр Аганель, я тоже не особо знаю «Тригинтатрию», – отмахнулся Майно, который тихо говорил с воздушными феями. – Там тридцать три пьесы, я помню всего семь или восемь.
– Вы никогда не бывали в нашем волостном театре?.. ладно, неважно. Сходите как-нибудь. Я там иногда выступаю.
Кажется, волостной агент немного расстроился. А Лахджа подумала, что он сегодня раскрылся с неожиданной стороны. Она слушала вполуха, как волостной агент рассказывает Астрид о классической драматургии, и утешала речную нимфу, которая все не могла поверить, что Сорокопут правда мертв.
– Правда, правда, – говорила демоница, приобняв змееженщину. – И он наверняка страдал.
– Да… хорошо… Моя река… моей реки нет… я теперь никто… бездомный дух… ты же дракон, да?.. Драконы добрые. Скажи, что делать.
Лахджа чуть отстранилась. Так, она не в себе. Непонятно, с чего она взяла, что Лахджа дракон… но пусть ее. Эти бедолаги все немного не в себе.
– У меня есть знакомый водяной, – сообщила Лахджа. – Наверняка он что-то подскажет. Это страна волшебников, тут духу местности всегда подыщут… что-нибудь. И мир этот очень большой, наверняка найдутся бесхозные реки.
– После всего, что было… я не могу стать рекой. Река наверняка станет грязной. А рыба в ней умрет.
Она спрятала лицо в ладонях. Почти человеческих, только более длинных, ластообразных.
– Посмотри мне в глаза и запомни одну вещь, – взяла ее за плечи Лахджа. – Кто бы что с тобой ни сделал, какой бы жестокости ни подверг, это никак не запятнает тебя. Ты богиня. А боги поругаемы не бывают. И ты богиня воды, а вода смывает все. Пройдет время, утечет много вод… пусть они унесут все твои печали.
Некоторое время нимфа с сомнением смотрела на Лахджу, а потом сказала:
– Спасибо. Воистину нет существ мудрее драконов.
– Да, наверное. Но… я не дракон.
– Нет?.. Но ты похожа… на этого доброго дракона…
Она указала на Рокила. Рокил ответил бараньим взглядом. Он сидел на чудом уцелевшем стуле и по одному отрывал лепестки от своего цветка. Внутри того скрывалась какая-то мешанина, комок тончайших нитей.
– Пр-рив-вет, – окликнула его Астрид, заведя руки за спину и наклонившись вбок. – Вот мы и снова встретились. Вернемся к вопросу о твоем Ме.
– Оставь меня в покое, – угрюмо ответил демон.
– Нет, – отказала Астрид. – Мне и всему миру необходимо это знать.
– У него Ме Электричества, – заговорщицки сказал Такил, открывая глаза. – Той штуки, которую на Парифате называют янтарной силой. Он повелевает электричеством в телах и в воздухе.
– Кудесно! – восхитилась Астрид.
– Это значит, что он может парализовывать смертных и даже демонов, подчинять их своей воле, управлять их телами… ты удивишься, сколько янтарной силы, оказывается, внутри наших тел!..
– Подожди!.. – отмахнулась Астрид. – Это все кирня! Молнии он пускать может?!
– Могу, – криво усмехнулся Рокил.
– Шаровые?!
– Да.
– А цепные?!
– Да.
– А… а шторм молний?!
Рокил задумался. Неподдельное восхищение девочки его как-то приободрило. Он поразмыслил и сказал:
– Я могу попробовать.
– Не здесь, пожалуйста, – проворчал Майно. – Я тоже умею пускать молнии. Не надо здесь.
– А, пап, твои-то молнии – это просто обычное волшебство, – сказала Астрид. – Как у всех. А у него-то СУПЕРСИЛА!
Лахджа подумала, насколько же другое восприятие у ребенка, выросшего в стране волшебников. Для Лахджи волшебство – это… волшебство! Чудеса! А для Астрид, Вероники и Лурии это… обыденность. Как для нее самой – компьютеры, автомобили, микроволновая печь. Они не чувствуют в магии ни мистицизма, ни таинства, ни уж тем более чуда.
– Кстати, я пробудил последнего, – обратился к Майно и Лахдже Такил. – Он очень слабый и хочет вас видеть.
