Майно окинул его злым взглядом, но ничего не сказал. Когда Такил явился к нему в пустоту, волшебник сперва подумал, что это очередная ложь Сорокопута, и встретил гостя грубо. А потом понял, что это и правда Такил… но дружелюбнее не стал.
– Мы не держим зла, – заверил маг сестер-талий. – Мы понимаем, что вы были не в себе.
Сотканные из живого ветра небожительницы склонили головы. В эфире раздалось журчание, которым они изъяснялись друг с другом и со смертными.
– Жаль, что некоторые погибли, не освободившись, – вздохнула Лахджа. – Они были так близко. Те огненные ребята вам не родственники?
– Дальние, – прозвучал голос, похожий на гул пламени. – Мы все деви, но мы гелории, а они талии.
Последний из пылающих ангелов скорбно оглядел усеянную золой лужайку. Где-то тут нашли последнее пристанище три его сородича.
– По крайней мере, они обрели покой, – произнес он, и пламя его тела стало синим.
Еще оставались альвы. Их Такил пробудил последними и сейчас они сгрудились вокруг своего, видимо, лидера. Именно он просил Майно и Лахджу подойти, поскольку сам не мог сдвинуться с места.
Его уложили в шезлонг. И во время боя выглядевший дряхлым стариком, этот альв совсем поплохел. Жизнь в нем стремительно угасала, он походил уже на какую-то мумию, столетнего старца. Кожа иссохла и покрылась морщинами, волосы побелели и стали ломкими, глаза потускнели.
– Что же он сделал с тобой, мой принц… – сокрыла лицо в ладонях одна из девушек.
Сюда уже подошли и одноклассники Астрид. Арисса, Витария и Копченый смотрели на альвов с благоговением, а на их лидера – с ужасом и состраданием.
– Все ли тела собрали? – чуть слышно спросил альв-старик.
– Все, – отрапортовал один из воинов. – Погибло семеро. Но если переместиться побыстрее, у кого-то еще могут быть шансы.
– Вы из Тир-Нан-Ог? – спросила Лахджа, подходя ближе. – Благой или Неблагой двор?
– Благой, – перевел на нее взгляд старик. – Я Аурон, сын Оберона, наследный принц своего дома… был.
Арисса ахнула, прижав ладони ко рту. Ее взгляд стал завороженным, и в нем отразился безумный страх.
– Мэтр Дегатти, вы обязаны ему помочь! – обернулась она к волшебнику. – Если он умрет здесь, то умрет совсем!
– Я знаю, как работает бессмертие альвов, – ответил Майно.
– Правда?.. – удивилась девочка.
– Да. Время поджимает… вы найдете дорогу сами?
– Найдем, – ответил один из альвов. – Но время истекает, ты прав. Густы туманы Лимбо и наши разумы тоже еще в тумане, а тела слабы и опустошены. Мы можем не успеть, о человек.
Майно мотнул головой, и рядом приземлился конь. Волшебник коснулся его гривы и сказал:
– Он знает дорогу. Проведет. Усадите на него принца.
– Ты бывал там, человек? – спросил альв, пока его сородичи бережно поднимали Аурона.
– Моя жена бывала. Она почему-то любит ваш мир.
– Правда, вы там были? – спросила в восхищении Арисса.
– О да, я тебе как-нибудь расскажу, – улыбнулась Лахджа. – Может, мне с ними?.. хотя не.
Она окинула взглядом дочерей. Астрид, на обрубке хвоста которой восседал Снежок. Веронику, которая пыталась всучить демолорду батон ветчины. Лурию, которая рассказывала всем, кто хотел слушать, насколько страшно выл дедушка.
Да, мама сейчас нужнее тут.
Словно хрустальную статую, альвы уложили на Сервелата своего принца. Двое взялись за поводья, четверо выстроились караулом, еще семеро держали на руках тела собратьев.
Глядя, как Сервелат и истинные эльфы уходят в облако тумана, Астрид наморщила нос. Вот это и есть принц древних эльфов?.. Тех, что прямо совсем-совсем настоящие-настоящие?..
– Что-то я не впечатлена, – сказала она Копченому.
– Молчала бы лучше, – как-то очень грубо ответил тот. – Ты ничего не понимаешь.
– Да, Астрид, сейчас ты неправа даже сильнее обычного, – учтиво, но обидно добавила Витария.
Астрид фыркнула. Подумаешь. У этих альвов даже бессмертие какое-то ущербное, действует только дома.
Тем временем сестры-талии и единственный выживший гелорий тоже распрощались и исчезли. Удалилась отдохнуть в пруд нимфа Анадиомена – ее уговорили погостить пару дней, привести мысли в порядок. Из пленников Сорокопута на лужайке остался только чародей Натараст – он все еще расспрашивал всех подряд, пытался сориентироваться во времени и пространстве.
Это альвы прекрасно знали, где их любимый Тир-Нан-Ог. Талии и гелорий тоже происходили из одного мира – Вайкунтхи. Они провели в Саду Терний бессчетные века, но для небожителей время не так сокрушительно, и дома их наверняка встретят друзья и близкие. Нимфа вообще решила поискать новый дом на Парифате.
Натараст же в конце концов что-то там у себя подсчитал, поколдовал… и побледнел.
– Шестнадцать тысяч лет, – произнес он мертвым голосом. – Шестнадцать тысяч лет. И я жив. Так, что-то мне нехорошо…
Он присел на подставленный енотом табурет. Взял поданную чашку чая.
– С ромашкой, – сказал волшебник, сделав глоток. – По крайней мере, ромашка еще существует… здесь. Не знаю, как там. А какао у вас есть?
Енот молча подал чашку какао.
– И какао еще существует, – порадовался Натараст.
