Хотя если кого-то взяли преподавать в КА, то это уж точно большой специалист в своем предмете.
– Меня зовут мэтр Эйхгорн, – сказал он, глядя так, что все сразу поняли – весело на его уроках не будет. – Меня попросили взять вашу группу, поскольку в ней есть отстающие. Я, кажется, понимаю, о ком речь.
И он почему-то посмотрел на Веронику. Наверное, он все-таки немножко волшебник, раз сразу понял, что Вероника плохо считает.
То есть… считает-то она хорошо, но для шести лет. А этого маловато для университета.
И вскоре выяснилось, что спуску ей тут давать не будут. А исчисление – это не арифметика, тут не учат, как Вероника надеялась, складывать и умножать всякие числа. Классный наставник сначала начертил на доске кучу каких-то значков, а потом спросил, похлопывая по ладони указкой:
– В чем главное отличие магии от науки?
– Взрывы! – крикнул кто-то позади Вероники.
– Взрывы в науке есть, да еще и помощнее, – с презрением ответил мэтр Эйхгорн. – Главное отличие в том, что в магии не работает доказательный метод. Магия субъективна, зависит от личности пользователя и действует по-разному в разных руках. В науке же один и тот же процесс приводит к одному и тому же результату вне зависимости от того, кто его проводит. Наука верифицируема, доказательна и объективна.
А вот это Веронике очень понравилось, и она даже пожалела, что станет волшебницей, а не научницей. Если что-то такое простое, универсальное и все в норме должно работать именно так, то это же даже лучше.
– Вы учитесь на Провокатонисе, поэтому для вас это не настолько важно, – произнес классный наставник. – Волшебники, желающие стать учеными, учатся в Адэфикаросе. Ученые, желающие стать волшебниками – в Доктринатосе. Тем не менее, знание математики не вредило еще никому. К тому же математика – родная сестра логики. Я бы даже сказал, что математика – частный случай логики, как магия – частный случай духовной силы. А логика – и, следовательно, математика – хороша тем, что универсальна. Ее законы одинаково справедливы для любого общества, любой культуры и любой вселенной.
Это Веронике понравилось еще сильнее. С математикой она в силу возраста была еще на «вы», а вот логику обожала с тех пор, как впервые осознала, что ее окружает какой-то мир.
Логика – ее лучший друг. Логика правит этим миром. Познай его логику – и ты познаешь мир.
А еще оказалось, что мэтр Эйхгорн учит по-особенному, так что даже сложные вещи как-то незаметно становятся понятными. Он рассказывал про бесконечный числовой ряд, бесконечное деление каждого числа и про то, что на ноль делить нельзя.
Веронике почему-то захотелось поделить что-нибудь на ноль. Она с некоторой даже неприязнью поглядела на свое новое правило № 181 – «не делить на ноль».
…Но мэтр Эйхгорн тут же сказал, что на ноль делить нельзя только в арифметике. А вот когда мы переходим к исчислению, на ноль делить можно. И он нарисовал новый числовой ряд, только теперь кольцом. Внизу его был ноль, а наверху почему-то символ Космодана.
Всех это впечатлило. Тут явно оказались замешаны боги.
И классный наставник сказал, что если делить на ноль, то мы уходим в бесконечность. И хотя ответ получается неопределенный, при некоторых операциях это имеет смысл и даже необходимо. Потом он начеркал еще несколько значков, с сомнением покосился на детей и все это стер, сказав, что им это еще рано.
– Пока, до поры, считайте, что на ноль делить нельзя, – сказал он. – В большинстве операций это позволит вам избежать очевидных ошибок и сразу покажет, что ваши вычисления зашли куда-то не туда.
Веронике неожиданно понравилось исчисление. Оно оказалось интереснее, чем ожидалось.
Зато ей совсем не понравилась каллиграфия. Это было совершенно бессмысленное, бестолковое занятие. Выводить покрасивее буквы и посвятить этому целый год.
И классный наставник был не очень, хотя поначалу он казался интереснее такого обычного и неказистого мэтра Эйхгорна.
Каллиграфии их учил похожий на огромного бобра грамг. Очень толстый и пушистый, с мощными зубищами и плоским хвостом. Во время урока он все время грыз карандаш – и не просто покусывал, как все иногда делают, а именно грыз, как леденец.
И еще он очень любил шутку про «грызть древо знаний». И если в первый раз все вежливо посмеялись, то на второй было уже не так смешно (хотя и на первый тоже), а на третий, четвертый и пятый… в разных вариациях, но каждый раз одна и та же несмешная шутка. Классный наставник, кажется, пытался иронизировать над самим собой и тем заслужить доверие детей, но это было как-то самоуничижительно и даже жалко, так что его сразу перестали уважать.
Но зато всем понравилась классная наставница по кромкохождению. Мэтресс Ликарика Эссе оказалась молодой и суетливой девушкой, она ни секунды не сидела на месте и все время отвлекалась, но на интересное, так что никто не возражал.
