– Хаштубал, дети плачут из-за тебя. Пока ты не сядешь, поезд не тронется. Почему ты так ненавидишь детей?
– Я не ненавижу детей!
– Тогда садись… нет?.. Дети, давайте все вместе попросим мэтра Хаштубала сесть в поезд!
– Мэтр Хаштубал, садитесь! – завопила Астрид.
– Садитесь, мэтр Хаштубал! – заорали хором все дети.
Хаштубал воззрился на недоеденный кебаб. Его лицо исказилось в гримасе страдания. Но дети таращились с надеждой, а Локателли похлопывал пальцами по рулю и не трогался с места.
И президент Риксага тоже уселся в раскрашенный вагончик.
Поезд долго еще со звоном и музыкой катался по улицам Валестры, но в конце концов проехал по Липовому бульвару и остановился на набережной, куда с приходом сумерек сместилось основное гуляние. К концу луны Вепря вечера уже прохладные, но это еще не подлинный осенний холод, да к тому же Метеорика нагрела по случаю праздника воздух, и над водой клубился пар. В нем тоже летали шары и магические пузыри, кувыркались морские птицы, а вдали виднелся летучий корабль с Алатуса.
Заканчиваться фестиваль и не думал, хотя солнце уже село. Повсюду горели волшебные огни, а людей стало как бы не больше, чем днем. И не только мистерийцы, но и иностранцы, причем в основном солидные, знатные. Важные вельможи, богатые купцы, разные знаменитости. Даже принц какой-то крупной державы.
Все-таки это не что-нибудь там, а Мистерия. В плане зрелищ, чудес и развлечений они обставляют любую другую часть Парифата. Однако отдых здесь очень дорог, так что позволить себе его могут далеко не все.
– Вероника, а ты бы вышла замуж за принца? – спросила Астрид, вылезая из поезда.
Вероника оценивающе воззрилась на оного. Был он во всех отношениях принцеват – молодой, красивый, расфранченный, с драгоценным мечом на поясе. Стоял со своими друзьями у фуршетного стола, смеялся, шутил, пил вино…
– Нет, – подумав как следует, отказала принцу Вероника.
– Почему? – удивилась Астрид.
– Так.
– А я бы тоже не вышла, – тоже подумав, решила Астрид. – Что нам с тобой какие-то принцы? Мы сами принцессы, еще и покудесней. Да еще и волшебницы.
Астрид внезапно осознала. Мысль пронзила ее как молния, как вспышка света. Она ведь… она ведь принцесса. И волшебница. Уже официально, хотя еще только начала учиться.
Она… она принцесса-волшебница.
– А почему я принцесса? – не поняла Вероника. – Папа же не король. И мама нет.
– Да забудь, – отмахнулась повеселевшая Астрид. – Пошли лучше шамать, пока все не сожрали!
И она беззастенчиво оттолкнула беднягу принца, пробиваясь к столу.
Их на набережной накрыли целую сотню. Каждый обслуживался волшебником, который сегодня желал похвалиться своим искусством, продемонстрировать свои таланты. В Мистерии это старая добрая традиция, на праздники многие творят волшебство просто ради самого волшебства.
На одних столах постоянно возникали все новые яства. Другие обслуживались подвластными чародеям духами. Где-то угощение подавал сам стол, обращенный в мощный артефакт. Где-то все готовилось вручную, и там выбор был не так велик, зато готовили маги с кулинарного факультета Аргентарта, и еда выходила не только удивительно вкусной, но и с чудесными свойствами.
Именно к одному из таких столов и пролезла Астрид, потому что это самый мудрый выбор. Сотворенного-то она и в общажной столовке налопается, а вот отведать блюдо профессионального чародея-кулинара – это дорогого стоит. Астрид до сих пор облизывалась, вспоминая торт-мороженое, что подавал на свою днюху Янгфанхофен, а тут, конечно, уровень пониже, но все равно очень кудесно.
– Привет, Астрид! – донеслось с другого конца.
– Привет, Мамико! – обрадовалась Астрид. – Привет, тетя Сидзука!
– Привет! – помахала Сидзука, тоже уплетая волшебное угощение.
У этого стола вообще собрался самый бомонд. Для него готовил сам маэстро Менос Мари-ль-Теос, уроженец Нгелты, окончивший Аргентарт. Он имел премию Бриара, вел знаменитый на весь мир кулинарный канал и считался королем поваров Мистерии, но предпочитал, чтобы его называли маэстро, а не мэтром. Так принято обращаться к поэтам, художникам, актерам, музыкантам… и поварам, обязательно поварам, ибо кулинария – это великое искусство.
– Прошу, прошу угощаться, – гостеприимно приговаривал он, улыбаясь членам ученого совета, другим великим волшебникам и знатным гостям из-за моря. – Медам Фурукава, так приятно видеть вас здесь сегодня.
– Взаимно, – улыбнулась ему Сидзука.
Лахджа, деликатно кушая канапе, переводила взгляд с подруги на волшебного повара. Как-то они чересчур вежливо общаются. Как старые добрые знакомые, которые слегка – ну так, самую чуточку! – друг друга не переваривают.
А ведь ресторан Сидзуки совсем рядом. И ресторан маэстро Мари-ль-Теоса тоже недалеко… да они практически соседи. У него ресторан высочайшего класса, Лахджа там бывала. И хотя на Липовом бульваре полно кофеен, тратторий и других забегаловок, Мари-ль-Теос всегда был среди них звездой первой величины. Цены, конечно, зашкаливают, но уж зато деликатесы такие, которых не попробуешь больше нигде.
