– Да, понимаю. И все опишу как надо. – Он сделал небольшую паузу, обозначая, что собирается сменить тему. – Я бы не назвал это децентрализованным хранилищем.
Мойра кивнула.
– Если десять минут спустя туда попадет метеорит, мы потеряем все образцы.
– Да. И меня это беспокоит.
– Как и меня. Но тут все сводится к статистике и математике. Пока что камней не так много, мы их видим и можем при необходимости уклониться. Хранить все яйца в одной корзине…
– И сперматозоиды, – уточнил доктор Андрада. Для Мойры сейчас не существовало более бородатой шутки.
– …в ближайшую пару недель действительно безопасней, чем распределять их по каплям. Однако, доктор Андрада, далее в плане именно это, и план будет приведен в действие, как только СФБ достигнет определенной пороговой величины.
Доктор Андрада кивнул.
– Можно звать меня Мигель.
– Мигель. А я – Мойра.
– Да. Мойра, ты знаешь, почему меня сюда отправили.
– Ты нашел способ увеличить эффективность фотосинтеза в рисе, пересадив ему гены кукурузы. Твои посадки на Филиппинах уничтожил «Гринпис», но ты сумел продолжить работы в Сингапуре. Вскоре после Ноля ты взялся за выведение породы риса, пригодной для выращивания на гидропонике при пониженном тяготении.
– Корис, – подтвердил Мигель, чуть заметно закатив при этом глаза. (Этот термин, сокращение от «космического риса», изобрел репортер-энтузиаст из сингапурской газеты, и теперь из заголовков в таблоидах и интернет-дискуссий его было уже не выкорчевать.) – Ты ведь понимаешь, что расти без хоть какого-то искусственного тяготения он не сможет? Если нет верха и низа, корневая система не разовьется. С водорослями проще – им-то все равно.
– Нам в любом случае еще долго питаться водорослями, – ответила Мойра. – Время кориса настанет позднее, когда мы построим побольше вращающихся помещений с искусственной силой тяжести. И вот тогда-то, Мигель, вот тогда-то!
– Что – тогда-то? – удивился Мигель.
– Коэль!
– Коэль?
– Космический эль! – объяснила Мойра. – Рис, конечно, не ячмень, но пиво из него тоже прекрасно варится.
– Хлоп! – сказал Маркус. Сказать пришлось, поскольку хлопнуть у него возможности не было. Традиционно борец сообщает своему партнеру по тренировке, что не может разорвать захват и сдается, похлопав его или ее по руке, ноге или другой части тела, до которой удалось дотянуться. Однако дотянуться Маркус не мог никуда. Фекла держала в захвате обе его руки.
Она выпустила его за мгновение до того, как они доплыли до мягкой обивки стены Цирка – большого и преимущественно пустого модуля, зарезервированного для упражнений, – и оба вытянули руки, чтобы смягчить удар.
С противоположной стороны Цирка за всем этим с интересом наблюдали Дзюн Уэда, инженер по имени Том Ван Митер, Болор-Эрден и Вячеслав Дубский. Мужчины угрюмо молчали. Болор-Эрден, которую никак нельзя было упрекнуть в отсутствии энтузиазма, позволила себе трижды хлопнуть в ладоши, но остановилась, поняв, что никто к ней не присоединится.
– Ладно, – произнес наконец Вячеслав, – лично я теперь убедился. Самбо можно применять в невесомости. – Он быстро взглянул на остальных. – А также, надо полагать, джиу-джитсу, вольную и монгольскую борьбу.
– Очевидно, придется обходиться без бросков. И вообще без приемов, связанных с переносом веса, пусть даже на Земле они самые важные, – заметил Маркус.
– Ограниченное число приемов, – кивнул Дзюн. – Нечто вроде борьбы в партере на ковре. Только без ковра.
Том Ван Митер, который, обучаясь инженерной специальности в университете Айовы, параллельно занимался вольной борьбой, развернулся к стене и попытался нанести удар в мягкую обивку. Несмотря на то что Том был мужчина крупный и очень сильный, удар получился совсем вялый, а сам он поплыл к противоположной стене модуля.
– Мы и с этим экспериментировали, – сказал Маркус. – Бить тоже не особо получается.
Перед самым столкновением со стеной Том выбросил вперед обе руки и шлепнул ладонями по мату, чтобы погасить импульс.
– В торе или в бола все должно работать как обычно, – заметил он. – Но насчет невесомости ты прав, это новый рубеж, который боевые искусства пока не взяли.
– Главное – ухватиться, – пожала плечами Фекла, – дальше без особой разницы.
– На Ковчеге имеется с десяток тазеров, – сказал Маркус. – Я их не заказывал. Когда я прилетел, они уже были здесь. Про них никто не знает. И меня не особо радует перспектива того, что кто-то станет расхаживать с оружием – пусть даже всего лишь с тазерами, – а все вокруг будут безоружны. И тем не менее. Нас здесь около двух тысяч. В любом городке с подобным населением на Земле имеется полиция. Неизбежны преступления. И конфликты.
– А что в конституции сказано про полицию? – спросила Болор-Эрден. – Я до конца не дочитала.
Присутствующие дружно расхохотались, давая понять, что оценили шутку.
– Никто из нас не дочитал, Бо, – успокоил ее Маркус. – Если эту ерунду распечатать, она будет вот такой толщины, – он развел большой и указательный пальцы сантиметров на пять. – Там потрудилась, ясное дело, целая комиссия.
