Семиевие полностью

– Маркус, я все правильно понимаю? – озабоченно спросил Дзюн. – Ты ведь не хочешь сказать…

– Нет, Дзюн, я вовсе не призываю на нее наплевать. Можешь мне поверить, я только и делаю, что ору на них и требую ее упростить, дать нам… как это называется…

– Шпаргалку? – предположил Том.

– Именно. Пока мы окончательно не завалили экзамен. Дать нам элементарное руководство по эксплуатации. Но где-то в этом томе упоминается и полиция. Я делал поиск по ключевому слову. И поначалу это будет скорее народная милиция – ввиду отсутствия профессионалов. Я изучил ваши личные дела. Все вы занимались той или иной разновидностью борьбы. А борьба есть единственная форма организованного насилия, от которой на космической станции будет какой-то прок – если оставить в стороне совершенно безумные варианты.

– Как насчет драться на палках? – поинтересовался Том.

– Я знал, что ты спросишь, у тебя в резюме упоминается знакомство с кендо, – согласился Маркус. – Идея сама по себе неплохая. Однако у меня есть один встречный вопрос.

– Какой?

– Где ты здесь видишь палки?

– Мы же собираемся растить деревья? – усмехнулась Бо.

– Так быстро их не вырастить, – усмехнулся Маркус в ответ. – Поэтому я всего лишь прошу вас вот о чем – ненадолго собирайтесь каждый день в этом модуле и тренируйте борцовские приемы. Впоследствии может пригодиться.

Дюб спал так плохо, что заподозрил было, что заснуть ему вообще не удалось. Однако часы показывали примерно точка-пятнадцать. Когда он залезал в спальник, на них было точка-девять или около того. В какой-то момент он все-таки отключился. Он слабо представлял себе, когда именно.

Вечерний видеосеанс связи с Амелией прошел не лучшим образом. Не сказать, чтобы все было ужасно – не было ни криков, ни слез, – однако сначала они говорили только о бомбардировке Куру, а потом доброй беседы так и не получилось. С Генри вышло примерно то же самое.

Им уже почти нечего сказать друг другу. Звучит чудовищно, но так оно и есть. Члены его семьи готовились к встрече с создателем – до нее осталось две, три, самое большее четыре недели. Правительство раздавало всем желающим бесплатные таблетки для эвтаназии; тысячи людей ими уже воспользовались, морги были переполнены. Экскаваторы рыли братские могилы. Дюб же в это самое время готовился, говоря честно и откровенно, к величайшему в жизни приключению.

В глубине души он предпочел бы, чтобы его родные уже умерли.

Несколько дней назад он произнес эти совершенно невозможные слова Луизе, и она лишь кивнула:

– Такое сплошь и рядом происходит с теми, кто ухаживает за родственниками на последней стадии Альцгеймера или чего-то подобного. К их мукам добавляются еще и чудовищные стыд и чувство вины.

– Но ведь у Амелии нет Альцгеймера, просто она…

– Это неважно. Когда ты ее видишь, когда разговариваешь с ней, тебе тяжело. На каком-то уровне сознания твой мозг хочет, чтобы то, от чего тебе тяжело, прекратило существование. Простейшая реакция. Она не означает, что ты плохой человек. И равно не означает, что ей следует поддаваться.

Сначала его заставили ворочаться с боку на бок – если эти слова применимы к тому, кто никак не может заснуть внутри просторного мешка в невесомости – мысли обо всем этом, а следом за ними – вопрос «Когда?». День 720 плюс-минус несколько суток было годным прогнозом в День 360. Сейчас заканчивался День 700, и вот эти «плюс-минус» стали серьезно его беспокоить. В последнее время прогноз сузился до «плюс-минус три дня», однако лишь как уступка политическому давлению. С научной точки зрения для такой точности не было особых оснований. К тому же для ученых сам смысл утверждения несколько отличался от общепринятого. Простые люди понимали его как «однозначно между 717 и 723». Ученые же сказали бы, что если повторить эксперимент по разрушению Луны достаточное количество раз, фиксируя время наступления Белых Небес при каждой попытке, то эти времена образуют так называемое нормальное распределение, лягут на колоколообразную кривую, и примерно две трети случаев окажется в указанном интервале.

Это в свою очередь означало, что оставшаяся треть будет за пределами интервала, причем отдельные случаи – далеко за пределами. Нельзя было исключать, что все произойдет завтра – и даже что оно происходит прямо сейчас, пока Дюб плавает здесь в своем чертовом мешке.

Поэтому, когда в точка-пятнадцать его разбудила Дина, он вовсе не рассердился. Скорее даже был ей благодарен.

Обычная вежливость не позволила Дюбу произнести это вслух, однако выглядела Дина ужасно. Даже не в смысле эмоционального истощения. Просто физически выжата, как лимон.

– Слышал про Гвиану? – спросила она через плечо, пока они вместе пробирались в Шахтерский поселок.

– Да.

– Ладно.