Семиевие полностью

Для разворотов на все космические корабли устанавливают маневровые двигатели, не настолько мощные, чтобы производить значительную дельту-вэ, но способные развернуть весь корабль в желаемом направлении, чтобы маршевый двигатель смотрел в нужную сторону. Как правило, маневровики более эффективны, если размещать их по «углам» аппарата, так что плечо приложения силы больше и корабль можно развернуть, словно монтировкой, посредством сравнительно небольшого импульса. Поскольку планировщики миссии «Имира» не знали, что именно обнаружится на Григге-Скьеллерупе, они загрузили на корабль модульные маневровые комплекты, каждый из которых по существу состоял из небольшого ракетного двигателя, топливного бака, беспроводной системы управления и арматуры для крепления на льду. Поспешное обследование самого «Имира» и записей, оставленных мертвым экипажем, установило, что Шон и его команда вмонтировали двигатели в лед там, где нужно: один комплекс на носу, соплами в четырех перпендикулярных направлениях, и еще четыре двигателя – вокруг торца.

Поскольку теперь к «Имиру» был пристыкован «Новый Кэйрд», его маршевый двигатель тоже мог использоваться при развороте. Однако подобный маневр – разворот на сто восемьдесят градусов, сравнительно несложный для небольшого аппарата наподобие капли – для объекта столь огромного и столь асимметричного, как «Имир», был сопряжен со всевозможными трудностями. Ожидая, что маневровые двигатели все же понадобятся, Дина еще «утром» отправила к ним роботов для инспекции, после чего Вячеславу пришлось залезть в скафандр и отправиться к одному из двигателей, где непонятно как пережало шланг топливопровода. И все равно осколок двигался так неуклюже, что один лишь разворот занял восемь часов с начала и до конца, и еще шесть часов ушли на то, чтобы добиться точной ориентации.

После чего Маркус объявил, что основания для их расчетов все равно неверны.

– Атмосфера слишком расширилась, – сказал он.

(Уже довольно долгое время Маркус в задумчивости изучал поступившую с «Иззи» череду мейлов.)

Дина почувствовала, что ее сердце пронзила ледяная игла. После всего, что случилось за последние два года, просто удивительно, что она сохранила возможность реагировать на плохие новости подобным образом. Похоже, в ней имелась встроенная психологическая программа, которую приводили в действие фразы наподобие «у мамы рак», «на шахте произошел взрыв» или той, что сейчас сказал Маркус.

С самых ранних дней планирования Облачного Ковчега было известно, что Каменный Ливень разогреет воздух – весь, по всему миру. Нагреваясь, воздух расширяется. Атмосфера может расшириться только в одном направлении: в космос. Следовательно, сопротивление, которое «Иззи» ощущает от остатков воздуха на привычной высоте в четыреста с чем-то километров, должно возрасти, когда атмосфера устремится вверх. На вопросы колоссальной важности: насколько прогреется воздух, как сильно расширится и как возрастет сопротивление – до начала Каменного Ливня ответить было попросту невозможно. Как любит говорить Дюб, эксперимент по разрушению Луны поставлен впервые. Оставалось лишь вести наблюдения и ждать. Именно этим они и занимались с того момента, как начался Каменный Ливень. Однако большую часть этого времени Маркус был занят другим и только сейчас смог переварить последние результаты.

Разумеется, для Облачного Ковчега имелись планы на самые разные случаи. В самом простом варианте, когда атмосфера расширялась не сильно и, соответственно, ее сопротивление не слишком увеличивалось, ничего особенного не требовалось. В более сложном варианте – очевидно, эксперимент пошел именно по этому пути – единственным выходом было поднять высоту орбиты всех имеющихся аппаратов, то есть «Иззи» и каждой капли. Дельта-вэ требовалась не такая уж большая: трехсот метров в секунду хватало, чтобы поднять орбиты чуть ли не вдвое и тем самым заведомо удалиться от опасной зоны. У каждой капли имелся собственный двигатель и достаточное для подобного маневра количество топлива. С «Иззи» все было чуть сложней. Если сбросить Амальтею, триста метров в секунду достигались довольно легко. Если же брать Амальтею с собой, требуемое количество топлива чудовищно возрастало. Фактически с осознанием этого факта и родилась стратегия «все бросить и бежать».

Итак, капли могли без труда уйти от уплотняющейся атмосферы, пусть даже временно бросив «Иззи», и перескочить на орбиту повыше. Проблему сопротивления воздуха это для них решало. Однако они теряли возможность укрываться за Амальтеей и становились мишенью для болидов. Масштабы урона при этом зависели от плотности и скорости камней на новой орбите, а также от распределения их размеров – иными словами, от еще одного комплекса вопросов колоссальной важности, ответов на которые нельзя было получить, пока не начнется Каменный Ливень и не станут поступать данные.