Семиевие полностью

Разрыв – так стали называть события, когда в «Иззи» попал большой болид, а Рой и «Красная Надежда» отправились восвояси – положил этому процессу конец. С Разрыва и до того дня примерно месяц спустя, когда был окрещен «Эндьюранс», станция постепенно опускалась по спирали. Если бы легковесные капли попытались держаться следом, их бы унес ветер. Им пришлось вплотную укрыться за Амальтеей и двигаться за фронтом создаваемой ею волны, подобно несущимся за грузовиком велосипедистам, пока не настало время встроить их в каркас корабля. Станция спускалась все ниже, и ДС пришлось отправлять «хватов» на фермы Амальтеи – демонтировать хрупкие антенны и сенсоры, иначе их бы постепенно сожгло пусть и разреженным, но все же раскаленным ветром. Федор рискнул выбраться наружу с шампанским совсем ненадолго и, вернувшись, рассказал, что видел, как пену уносит назад воздушный поток.

Перед ними стояла задача переместить апогей орбиты с его нынешнего места – всего на несколько километров выше перигея – к самой Расщелине, то есть примерно на триста семьдесят восемь тысяч километров вверх. Маневр был противоположен тому, который выполнили Маркус, Дина, Дзиро и Вячеслав, когда синхронизировали орбиту «Имира» с «Иззи». Достичь результата следовало, на короткое время запуская двигатели во время регулярных проходов «Эндьюранса» через перигей.

Первый запуск состоялся через полчаса после крещения и сообщил кораблю дельту-вэ в четыре метра в секунду. Ускорение было столь слабым, что большая часть экипажа его даже не почувствовала. Совместный импульс восьмидесяти одного двигателя капель был едва заметен на фоне массы «Эндьюранса», распределенной примерно пополам между железом и льдом. Тем не менее его хватило, чтобы поднять апогей, случившийся примерно через сорок шесть минут, на четырнадцать и восемнадцать сотых километра. Через сорок шесть минут во время касания атмосферы состоялся еще один запуск, добавивший еще четыре метра в секунду и четырнадцать и двадцать одну сотую километра к последующему апогею. Результатом первых суток полета «Эндьюранса» были свыше ста километров прироста к высоте апогея – достаточно, чтобы удалиться от расширившейся атмосферы на все время орбиты, за исключением нескольких минут прохода через перигей.

Сразу после этого им пришлось приостановить процесс, поскольку они сожгли все топливо в окруженных льдом баках Верфи. Нужно было дать реактору и расщепителям время, чтобы пополнить запасы. Даже ядерная электростанция была неспособна разлагать воду достаточно быстро.

Через какое-то время пришлось прерваться на целую неделю, поскольку обнаружились проблемы с подачей в систему чистой воды. Около месяца все работало примерно в четверть мощности. Однако со временем во всех сложностях разобрались и стали проводить в каждом перигее все более и более длительные запуски, постепенно приближая «Эндьюранс» к Расщелине.

Если бы удалось продолжать в том же темпе, сближение с Расщелиной со временем стало бы менее постепенным. Первая дельта-вэ дала им четырнадцать и восемнадцать сотых километра. Следующая, такая же по величине, принесла уже четырнадцать и двадцать одну сотую километра – примерно на тридцать метров больше. По сравнению с космическими расстояниями выигрыш совсем незначительный, но с математической точки зрения тенденция была чрезвычайно важной. И означала, что чем выше они поднимаются – чем более вытянутой становится орбита, – тем больший эффект имеет одна и та же крохотная дельта-вэ. Разница в тридцать метров будет расти и расти, достигнув со временем многих километров, и каждая прибавка, если подставить ее в формулу, еще больше увеличит последующий результат. Снова экспоненциальный процесс, и на сей раз человечество находится с нужной стороны уравнения.

Все это даже не учитывало еще одну хорошую с математической точки зрения новость: с каждым запуском «Эндьюранс» становился все легче. Масса, противостоящая импульсу двигателей, все уменьшалась, так что постепенно при каждом обороте становилось возможным заработать больше дельты-вэ, чем хилые четыре метра в секунду.

Так что при условии, что им удастся выжить самим и поддерживать в рабочем состоянии «Эндьюранс», со временем все должно было улучшиться. Но в самом начале процесс был мучительно медленным.

Потребовалось три года.

Они рассчитывали управиться за год. Не управились – многое выходило из строя, и его приходилось чинить. Необходимые инструменты и расходники имелись не всегда. Иной раз приходилось импровизировать. Причудливые альтернативные решения требовали незаурядной изобретательности и больших усилий, а когда не помогало и это, приходилось идти на риски, что иной раз оканчивалось жертвами.